– Есть несколько версий происхождения этой фразы, – собрался с мыслями я, – Первая версия связана с тем, что в XV–XVIII веках на Руси должников жестоко наказывали, били железными прутьями по голым ногам, добиваясь возврата долга. Однако и наказание, которое называлось правёж, не могло заставить вернуть долги тех, у кого не было денег. Отсюда и возникла поговорка «в ногах правды нет». Вторая версия связана с тем, что помещик, обнаружив пропажу чего-либо, собирал крестьян и заставлял их стоять, пока не назовут виновного. Если виновный не признавался после долгого стояния, то помещик, убедившись, что таким путём правды не добьёшься, разрешал крестьянам сесть и говорил с ними уже по-хорошему. Третья версия связана с тем, что, если должник спасался от кары бегством, говорили, что «в ногах правды нет», то есть долг выбить невозможно.
– Браво! – похлопал в ладоши император, когда я закончил, – К своему стыду должен признаться, что знал только про первую версию, а ещё говорят, что качество образования у нас сейчас хромает, а тут школьник целую лекцию мне прочёл без подготовки. Молодец!
– Спасибо, – смущённо поблагодарил я, не посвящая его в детали того, что знания эти у меня не из школьной программы, а из памяти учителя истории из другого мира.
– Впрочем, я и без того знал, что приглашаю к себе весьма необычного школьника, – усмехнулся он, – Ещё и трёх месяцев не прошло, как ты приехал в Москву, когда твой род получил частичную амнистию, но за это время ты успел поучаствовать в устранении двух прорывов, провёл в школе с десяток дуэлей и выиграл их всех, победил в крупном покерном турнире, возглавил школьный дисциплинарный комитет, подвергся нескольким нападениям со стороны сильных магов, и успешно пережил их, и это только то, что я знаю, а ведь наверняка есть ещё какие-то подвиги, о которых мне просто не доложили, – мягко произнёс он, – Всё это весьма выделяет тебя из рядов обычных школьников, да и необычных, то есть, из лучших родов империи, тоже. Расскажи мне побольше о себе. О своей прежней жизни. Чем занимался и увлекался раньше, до приезда в столицу. О своей семье. О щупальцах этих странных, которым даже сейчас не сидится спокойно на твоём теле, и нет-нет, но некоторые из них выглядывают из одежды.
Он замолчал, дожидаясь моего ответа, с мягкой улыбкой глядя на меня, а я вдруг понял, что не могу и не должен ничего скрывать от этого удивительного человека! Что надо обязательно ему рассказать всё, о своём появлении в этом мире, об Архе, о запертом в сознании предыдущем носителе этого тела. Что не должно у меня быть никаких тайн от этой необыкновенной личности, и он наверняка поймёт меня и вместе мы подумаем о том, как мне жить дальше!
– ВНИМАНИЕ! – буквально взревел вдруг в моём сознании Арх, – Обнаружено сильнейшее ментальное воздействие! Моих сил недостаточно, чтобы противостоять ему! Держись, Миша….
– Так ты чего замер-то? Стесняешься, что ли? Или боишься? Поверь, я не желаю тебе зла, и наоборот хочу помочь тебе, – продолжал доброжелательно говорить император, и желание поделиться с ним всеми своими секретами возросло ещё сильнее, но я молчал, сжав изо всех сил зубы. Я чувствовал, что стоит мне произнести хоть слово, неважно, какое, и удержаться я уже не смогу. Я и так сдерживался из последних сил, и уже и сам не понимал, а зачем я, собственно, сопротивляюсь? Император ни причинит мне вреда, он хороший человек, ему можно доверять… Ну что такого в том, что я не из этого мира и занял чужое тело? Я же не по своей воле это сделал, как и Арх не по своей воле оказался в этом мире. Прорывы из-за меня происходят? Так может, получится с моей помощью разобраться в их природе и как-то контролировать?
– Миша, держись! – встревоженно выкрикнул Арх в тот момент, когда я уже почти сдался, – Этот хороший человек сразу же тебя запрёт в какой-нибудь лаборатории, где тебя учёные и маги на части разберут! Сопротивляйся, не сдавайся!
– Да ты полон сюрпризов, мой юный друг, – произнёс император, и давление на меня ослабло. Он встал со своего кресла, подошёл ко мне, посмотрел мне в глаза, потом отвернулся, и прошёлся по кабинету, сложив руки за спиной. Остановился и постоял у портрета какого-то мужика в мундире, после чего вернулся на своё кресло.
Давление на мою голову совсем пропало, и я с облегчением выдохнул, приходя в себя.
– Кому расскажу, и не поверят ведь, что обычный сверх, да ещё и столь молодой, выдержал высшее ментальное давление, – внимательно смотрел он на меня, не отводя глаз, – И это ещё один маленький факт в копилку всех странностей, связанных с твоей персоной, – стукнул он ладонью по папке, лежавшей перед ним. Перевёл взгляд на неё, и достал пару листков.
