Ее тревога за Доминго продолжала быть такой же жгучей, как и прежде. Хотя теперь, полностью отдавшись погоне, Доминго выглядел сильным, вполне здравомыслящим. Его поведение не давало абсолютно никакого повода для беспокойства. Он казался окрыленным, энергичным и почти счастливым, пока перед ним стояла цель – месть. Пусть даже месть куску металла, как сказал однажды Геннадиус. И все-таки, такая энергичность Доминго беспокоила Полли.
“Он не выдержит и силы его сдадут,– думала она.– У него не было времени оплакивать свою дочь, как положено. Психологический надрыв достиг своего апогея после трагедии десятилетней давности, а шок от смерти Меймио лишил его последних человеческих чувств”.
Тем не менее были периоды, длящиеся иногда часами, а иногда минутами, когда ей удавалось убедить себя, что все ее опасения напрасны. Доминго – сильный, мужественный человек и выдержит этот удар. Естественно, он все еще зол на весь мир и бросает вызов своей горькой судьбе. Но он справится с бедой и все придет в норму.
Но уверенность ее длилась недолго и страхи возвращались вновь.
Поиск микроскопических доказательств, согласно требованиям Доминго, было заданием не из легких.
Однажды, на ежедневных сборах в общем зале, где команда обсуждала и планировала дальнейшую работу, Гьюджар запротестовал:
– Для того, чтобы хорошо выполнить твое задание, Доминго, нам нужен флот.
Капитан оставил его протест без внимания, но все-таки уточнил:
– У нас нет флота, мы должны сделать это своими силами.
Поиск продолжался еще несколько дней. “Пэрл” медленно пробирался по туманности. Этот прекрасный, напоминающий огромное серебристое яйцо корабль, созданный руками лучших мастеровых и снабженный самыми совершенными компьютерами и приборами, был способен выполнять любую работу в туманной среде. Он непрерывно продвигался вперед. Члены команды непрерывно отбирали образцы, методично проводили анализы и исследования.
Полли часто работала в открытом космосе и для этих целей имела специальный удобный скафандр, изготовленный по ее собственному заказу. Сейчас она в очередной раз находилась в космосе, вне летательного аппарата, в так называемой “молочной” среде и проводила исследования, стараясь не отвлекаться на окружающие красоты. Пейзаж за пределами корабля не был ей в новинку: она родилась на одной из планетоид Милкпейла и выросла из другой. Но имела мало возможности видеть такой участок туманности напрямую, а не на экране компьютера.
Временами в облаках встречалось видимое движение частиц. Здесь возникали примитивные формы жизни, которые иногда в изобилии размножались. Микроскопические создания, двигаясь в большом количестве, могли изменить форму облака и качество его освещения.
Главная задача Доминго – найти точку отправки берсеркера, пока не была достигнута. Здесь в космосе среди множества отвлекающих внимание предметов, легко было пропустить искомое.
– Тебе может помочь только удача,– сказал Искандер.
– Удача? – удивился Доминго.– Какая связь между нашей работой и удачей?
Левиафан, сам по себе, никогда не мог быть символом удачи: зловещие цели его древних создателей протекали по схемам этого монстра точно так же, как кровь протекает по венам у любого человеческого существа. Разрушение, боль и несчастья, которые он приносит в жизнь Милкпейла, не были случайностью. Точно также не были случайными и его, Доминго, столкновения с этой проклятой крепостью. Капитан был уверен в этом сейчас, как никогда прежде, он ощущал это всем своим существом.
Поиск следа Левиафана мог и не увенчаться успехом. Но проведенные исследования принесли немало новых, другого рода, данных о берсеркерах.
Компьютерный анализ образцов, собранных в местах недавних боев, обнаружил некоторые до сих пор неизвестные нечеловеческие и необычной формы органические , следы. Само по себе присутствие органической материи в туманной среде не являлось чем-то из ряда вон выходящим... На некоторых планетоидах была в ходу практика сбора и переработки такой материи. Но единичные образцы, собранные здесь после компьютерного анализа, не оставляли сомнений в их генетической, лабораторной обработке на молекулярном уровне.
– Я сказал бы, что это своего рода осколки, оставшиеся от микрохирургии. Каким бы ни был этот процесс, он скорее всего проводился широкомасштабно, раз мы сумели поймать его следы сейчас. Но одно то могу сказать. Это не оставлено ни одним кораблем Военно-космических сил. Неужели берсеркеры стали заниматься хирургией? – шли разговоры на корабле.
– Давно ходили слухи, что они занимаются биологическими исследованиями.
– Действительно, это не первая их попытка за всю историю. А, может быть это только предположения? Эти следы могут быть частицами, оставшимися от берсеркеров или от научного оборудования, созданного человеческими руками... или же результатом смешивания и того и другого.
– О каком человеческом исследователе может идти речь? О ком-нибудь, работающем здесь?
Никто не сумел ответить на этот вопрос.
