Крис – раб, из тех, что должны исполнять любую волю хозяев. Линда – свободная девушка, знающая себе цену. Они слишком разные. Ничего общего, никаких чувств. Или?..
В этот раз хозяева остались недовольны своим рабом, а потому и наказали его так, как посчитали нужным. Его выставили на всю ночь за ворота усадьбы, голым и возбужденным. По негласным законам любой свободный мог воспользоваться рабом в любых целях. Главное было вернуть раба до восхода солнца к воротам усадьбы. Иначе можно было нарваться на штраф, причем довольно приличный.
Впрочем, проблемы свободных Криса не волновали. Его беспокоило собственное тело. Каждый раз после подобного наказания Крису приходилось проводить в больничном отсеке от двух до трех часов. И это время потом вычиталось из его сна.
Прямо сейчас Криса, поставленного раком, имел кто-то из свободных, с толстым членом и переполненными спермой яйцами. Огромное орудие, казалось, разрывало Криса изнутри. Он стоял, нагнувшись, у ворот усадьбы, держась за рельефные створки. Закушенная до крови губа от боли помогала мало. Ему хотелось кричать каждый раз, когда член, практически выйдя, вновь заходил, одним движением, практически до упора. Сколько продолжалась эта пытка, Крис не знал. Да и какая разница, если ночь только началась. Не этот, так другой свободный если не порвет отверстие, то сможет искалечить Криса любым другим способом. И никто никогда с него не спросит. Да, в больничном отсеке все залечивалось, но нынешняя боль смешивалась с воспоминаниями о боли предыдущей, оставляя на душе очередной шрам.
Крису было плохо, очень плохо. От каждого движения хотелось выть. Его тело, мускулистое, чересчур худое, красиво выглядело на аукционе по продаже рабов. А потом, после покупки, с ним всегда вытворяли, каждый что хотел. Пятые хозяева. Очередные мучения.
Член дернулся последний раз, затем его вытащили, и по бедрам Криса потекла чужая сперма.
– Вылижи, – последовал приказ.
Крис повиновался. Повернувшись, он встал на колени, взял в рот чужой грязный член и старательно принялся его вылизывать, очищая от спермы. Собственный болел и пульсировал, но это никого не волновало.
Крис проводил губами по головке и стволу, аккуратно слизывал языком остатки спермы, стараясь угодить временному хозяину. Поговаривали, что те иногда, редко, правда, позволяли рабам в награду кончить. Криса не знал, правда ли это, ему так никогда не везло. Но он не переставал надеяться.
Линда шла по хорошо освещенным улицам ночного города и мечтала закрыть глаза. И так не блиставший нравственной красотой город с заходом солнца превращался в настоящий бордель. Любители острых ощущений и грязного секса появлялись на его улицах в слишком большом количестве. По негласным законам ночью здесь можно было вытворять что угодно, но только с рабами, которых легко можно было узнать по татуировкам на обеих руках. И свободные люди превращались в нелюдей. Они устраивали оргии, практиковали нетрадиционный секс, могли засечь любого раба до полусмерти. И никто не мог их остановить. Не имел права. Если ночью раба выставили за ворота его хозяева, значит, он становился мишенью для любого свободного нелюдя.
Линда понятия не имела, как она оказалась здесь. Она просто шла, стараясь не отрывать глаз от асфальта. Так меньше шансов напороться на очередное «кино для взрослых», как окрестила она про себя эти сексуальные игрища.
Тихий стон привлек ее внимание, заставил поднять голову. Неподалеку, возле рельефных створок высоких ворот, лежал на земле и стонал красивый молодой мужчина. В свете необычных фонарей Линда легко могла разглядеть и темно-каштановые волосы, и закрытые глаза, и наполовину открытые губы. Мужчина был полностью голым. На руках – татуировки. «Раб», – поняла Линда. Ее глаза опустились ниже пупка. Член мужчины стоял колом. Даже на расстоянии он казался огромным. Яйца не уступали ему в размерах. И Линда, искушенная в сексуальных делах, поняла, что плохо незнакомцу именно из-за его перевозбужденных гениталий.
Она осторожно сделала шаг по направлению к несчастному. Как ему помочь? Что нужно сделать? Что она вообще может…
Линда не додумала: раздался резкий звук, картинка перед глазами поплыла, и незнакомый девичий голосок позвал:
– Лила, просыпайся! Утро уже!
Линда открыла глаза: на нее смотрела девушка лет восемнадцати-двадцати, миленькая, миниатюрная и абсолютно незнакомая.
– Ну Лила, – заканючила она, – ну вставай. Мы тут первый день! Ты мне обещала раба! Настоящего! Моего личного!
«Кошмар продолжается», – подумала Линда. Она понятия не имела, что происходило, но ей все это не нравилось. Совсем не нравилось.
Крис был рабом с рождения. Как и остальные дети в резервации, он не знал родителей. Это мог быть раб, которому позволили кончить в рабыню, а мог быть и любой миллионер, наслаждавшийся жаркими ночами с теми, у кого не имелось собственной воли. Крису было все равно. Он никогда не задумывался над этим вопросом. Да и зачем. Тут выжить бы…
