«Благодарю за совет, батюшка, но я знаю, как вести себя. А вам лучше сделать, как я просила»
Мужчина прочитал и тут же смял в руке записку, а после откинулся в кресле и подпер лоб рукой. Пытаться урезонить дочь бесполезно! Все дело в том, что Истелинда слишком красива и всегда была своевольной до крайности.
Придется ему подумать, как все провернуть и при этом не привлечь лишнего внимания. Впрочем, главный королевский ловчий больше надеялся на письмо, которое сегодня отправил. Скоро должен быть результат.
Не стоило думать, что Истелинда была так глупа, чтобы не понять смысла советов отца. Просто это было оскорбительно. Она полночи кипела от возмущения. Как?! Предлагать ей, первой красавице Хигсланда подражать какой-то сельской замухрышке, вылезшей из своего дремучего угла? Копировать ее одежду, угловатую манеру двигаться, туповатый коровий взгляд исподлобья? Никогда!
Потом она, конечно, успокоилась и подумала, что отец в чем-то прав. Какие-то приемы замухрышки, может быть, и стоили того, чтобы к ним приглядеться. Не стоило забывать также и о других внезапно вырвавшихся в фавор участницах. И о принцессе Амелии. Иногда Истелинда думала, что если бы принцесса вдруг уехала с отбора, она с успехом могла бы занять ее место.
В конце концов, это поважнее какой-то Мары Хантц.
О том, что происходит вокруг ее скромной персоны, Мара даже не подозревала.
На удивление, она спала в этой своей новой роскошной тюрьме очень хорошо. А во сне ей опять снился черный волк. Огромный страшный зверь сидел у ее кровати, совсем как большая собака. Косил на нее черным взглядом и… облизывался?
Больше она не запомнила, сон смазался, но оставил после себя странное воспоминание. Приятное. Как будто у нее с этим зверем, который приходил во сне, была какая-то общая тайна.
Проснулась она рано, умылась, оделась и причесалась. Но не успела закончить, как явилась мадхен Кройц. Женщина поздоровалась сухо, но вежливо, придирчиво оглядела ее и сообщила:
— Мадхен, прошу вас пойти в гостиную, сейчас будет подан завтрак.
— Да, спасибо, — проговорила Мара.
И вышла в гостиную, недоумевая, зачем сообщать о том, что будет подан завтрак, так официально. Но очень скоро все стало ясно.
Дверь отворилась, появились два прислужника с подносами. А следом за ними в ее гостиную вошел Родхар Айслинг.
— Доброе утро, мадхен, — бросил он походя и разместился в кресле у стола, который быстро и сноровисто сервировали двое слуг.
Мадхен Кройц стояла рядом, Мара вдруг почувствовала себя в собственных покоях лишней. Так и хотелось спросить:
«Я вам не мешаю, сир?»
А король, словно не замечал ее.
— Достаточно, — проговорил, как только все приборы и блюда были выставлены на стол.
Слуги тут же исчезли. А он перевел взгляд на ее камеристку мадхен Кройц.
— Можете идти.
Женщина чопорно поклонилась и вышла, прямая, словно палку проглотила.
Теперь они остались одни. Казалось воздух загустел от мгновенно повисшего напряжения. Родхар Айслинг откинулся в кресле и смотрел на нее из-под полуопущенных век. И под его пристальным взглядом Мара снова чувствовала себя добычей.
Какого черта? Она выпрямилась, стараясь не смотреть на него.
— Мадхен Хантц.
Низкий голос прозвучал резко, Мара не сдержалась, вздрогнула.
— Не хотите поздороваться?
Чееееерт. Ей напомнили о вежливости? Подавила начавший душить ее протест и присела в книксене:
— Доброе утро, сир.
Сейчас этот красивый и сильный черноволосый мужчина вызывал у нее только раздражение, а ее зависимое положение только подчеркивало цинизм ситуации. У ведь нет выбора, не так ли? Выбор есть всегда, сказала она себе.
Отвела взгляд в сторону и стала рассматривать гобелен. Очень красивый гобелен, искусная работа. А в ушах шумело от бессильной обиды на обстоятельства.
— Мадхен Хантц, вашу руку.
Что?…
Она беззвучно ахнула от неожиданности. Потому что теперь Родхар Айслинг стоял рядом и протягивал ей руку. Когда только он успел подойти? Почему она не услышала? Поздно было задавать себе эти вопросы. Мара растерялась и покраснела, злясь на себя.
Но.
Ее рука казалась маленькой и очень белой в его большой сильной смуглой ладони. Этот контраст заставил ее затрепетать и вздрогнуть. А может быть, непрошенные мурашки побежали по шее оттого что он сжал ее руку и провел большим пальцем по тыльной стороне запястья? Она не знала. И думать об этом не стоило.
Родхар ждал этого момента с ночи и теперь мучился нетерпением. И нет, он не намерен был позволить ей снова скрыться за холодной стеной отчуждения. Она должна смотреть на него, чувствовать его.
Хотеть его.
При этой мысли сразу подняло голову возбуждение. Однако он контролировал себя полностью. Провел большим пальцем по ее маленькой руке еще раз, с жадностью улавливая, как она на секунду задерживает дыхание.
«Да, черт побери! Посмотри на меня».
— Вот видите, мадхен Мара, в этом нет ничего страшного, — уронил насмешливо.
Какой он получил взгляд! Мгновенно стало горячо в груди, но он опять сдержался. Довел ее до стола и усадил. И только потом сел сам.
— Разделите со мной завтрак, — проговорил, а сам впился в нее взглядом.
