– Мне всё понятно. А ревновать тебя я всё равно буду, потому, что ты всеми силами стараешься сделать так, чтобы я ревновала.
– Извини, пожалуйста! Я могу любить, могу ненавидеть, могу уважать, или просто не замечать, но чувство ревности мне не знакомо. Каждый свободен в выборе, и если ты влюбилась, то автоматически присваиваешь его себе. Допустим, я тоже влюбился в тебя, да мы любим друг друга и у нас всё хорошо. А допустим через неделю, через год, ты встретила другого, который лучше меня и у вас любовь. Да, я любил тебя, но это не значит, что ты моя собственность. Изводить себя ревностью, добиваться тебя, чтобы ты вернулась. Надежды никакой, а нервные клетки не восстанавливаются. Вот, я и думаю, полюбила ты другого, значит я не так уж хорош для тебя, да и мне не мешало бы найти тебе замену. Я просто помашу тебе рукой на прощание.
– Останови машину или отвези меня домой. – неожиданно потребовала Лена.
– Ты что-то забыла? – Начиная притормаживать и искать место для разворота спросил он, искоса поглядывая на неё.
– Да, свою гордость. Я тебе марионетка, что ли, ты дёргаешь за верёвочки, как тебе вздумается, а я человек, понимаешь человек, со своими достоинствами и недостатками. А, что касается моего сына, то без тебя обойдусь, что на тебе свет клином сошёлся.
Он только усмехнулся и добавил скорость. Теперь он не собирался поворачивать назад. Да, у неё оказывается есть характер, если довести её до точки кипения, невозможно предугадать, что она сделает в следующую минуту.
Они немного проехали в полном молчании, и Журавлёв раздумывал, добивать её последней новостью или стоит подождать, потом решил, что нужно доводить все дела до логического завершения. И если разгребать, то уж заодно.
– Теперь главная новость дня, и она касается только тебя Лена. – как-то уж слишком официально проговорил он, и этот тон напряг и так расстроенную Лену.
– Тебя уволили из магазина
– Так я тебе и поверила, – усмехнулась она. – Меня не за что увольнять, у меня нет замечаний, я конечно не идеальная, но не нарушительница.
– Был бы человек, а причину найти не сложно. Я поговорил с твоим хозяином, и он с большим сожалением, уволил тебя по моей просьбе. Собственно, он тут ни при чём, просто не мог мне отказать. Он оказывается тебя очень ценил – он достал её трудовую книжку и протянул ей.
– Ну ты и подлец! – негодовала она. – Ты думаешь, я буду вытирать пыль в твоей квартире и готовить тебе еду? Я уже говорила, что не пара тебе, и я не хочу быть содержанкой.
Он повертел её трудовую и положил себе в карман.
– Боже упаси! – воскликнул он и поднял обе руки вверх. – Что бы такая зануда сидела дома и каждый вечер пилила меня! – Ты будешь работать директором детского сада.
– Ты, что ненормальный? Для этого надо специальное педагогическое образование.
– Бред. Директор, это хозяйственник, главное, чтобы он умел считать деньги. А ты умеешь, так что, как я решил, так оно и будет.
– И кто дал тебе право, решать за меня? – раздражённо спросила она.
– Ты дала такое право, дав согласие стать моей женой. Да будет тебе известно, что брак, это добровольное рабство. Как только ты станешь Журавлёвой, автоматически станешь моей собственностью. Когда, я буду знакомить тебя с кем-нибудь, то буду говорить, что ты моя жена. Ни дядина, ни ещё чья-нибудь, а именно моя. Это же так просто, как мои ботинки. Их никто не оденет, потому что они мои.
– Вот, если можно было бы вернуть моего сына не заключая брак, я не вышла бы за тебя. Я не собираюсь брать твою фамилию, так как мы всё равно разведёмся.
– Хорошо, поживём увидим.
Они давно уже ехали за городом, но за разговором она даже не замечала этого. Нервное напряжение не покидало её и давило тяжёлым грузом. Она начала смотреть по сторонам, но машина, резко повернув, упёрлась в деревянные ворота. На конус срезанные доски были широкими, но и промежуток между ними тоже был широкий. Сквозь щели был виден двор и дети. Увидев детей, сердце её учащенно забилось и от волнения она прикусила губу. Он, заметив её волнение, успокаивающе положил свою ладонь на её руку и нежно погладил. Он ощутил, как она напряжена.
– Дима, может без экспериментов, а. Я очень волнуюсь, понимаешь три года, это большой срок, очень большой.
Дети, игравшие во дворе, увидели машину и подбежали к воротам. Толкая друг друга они открыли ворота и расступились, пропуская машину во двор. Все дети радовались их приезду, обступив машину плотным кольцом. Они вышли из машины. Не успела она закрыть дверку, как её тут же обступили дети и стали хватать за руки. Те, кто до рук достать не мог хватались за одежду. С трудом в плотном кольце детей, она дошла до Журавлёва.
– Что мне делать Журавлёв?
– А, что тут сделаешь, если каждый хочет иметь мамку?
– Ну сделай хоть что-нибудь!
Он поманил к себе молодую девушку, стоявшую в стороне и с усмешкой наблюдавшую за происходящим.
– Лариса, где моя матушка? – поинтересовался он.
– Час назад уехала в город утрясать какие-то проблемы.
– Тогда возьми в машине и по справедливости, чтоб всем досталось и воспитателям в том числе.
