– Это всего лишь кусок железа Лена и её можно отремонтировать, а вот если бы нас так, то ремонту точно не подлежали бы.
– Ты меня поражаешь! Ты так спокойно об этом говоришь! Кстати, они, что слепые были, разве не видно, что в салоне никого нет. Потом, почему они не остановились и не проверили убиты мы или нет? А в кино показывают, убийца обязательно делает контрольный выстрел в голову.
– Ты фильмов насмотрелась, – с усмешкой сказал он. Объясняю. Они видели, что мы поехали вдвоём и остановились, не доехав до дома, значит мы или целуемся, или занимаемся любовью. Им и в голову даже не пришло, что можно просто сидеть и разговаривать. Теперь насчёт видимости. Наша машина стоит под фонарём, и свет от него отражается в лобовом стекле, вот из-за этого не видно, есть кто в салоне или нет.
Что касается контрольного выстрела, это конечно правильно, но Бирюков и его люди знают, что ко мне подходить очень опасно. Даже смертельно раненый зверь, умирая может нанести смертельный удар.
– Эти двое в Жигулях из милиции?
– Не знаю, скорее всего Бирютин их нанял, как в своё время банду Рябого, чтобы закидать гранатами и сжечь дачу. Как нанял братьев Древко, чтобы убить меня в подъезде моего дома. Как проститутку-наркоманку с ядом в губной помаде.
– Кого? Проститутку? Это очень интересно. Может расскажешь? Я так думаю больше нас сегодня убивать не будут.
Журавлёв открыл дверку, сел за руль, осмотрелся и завёл двигатель. Проверив работу двигателя, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух. На последнем вдохе задержал дыхание на несколько секунд, потом с шумом выдохнул. Лена с интересом наблюдала за его манипуляциями стоя возле машины. Он жестом пригласил её сесть на переднее пассажирское сиденье. Она села и всем корпусом повернулась к нему.
– И, что дальше? Знаешь, что странно, такая стрельба в городе и ни одного милиционера. Неужели никто не слышал.
– Ничего странного, в милиции работают люди из плоти и крови. Эта улица относится к третьему отделу, а там все сотрудники здоровые бугаи, под сто килограмм, им трудно задницу от стула оторвать. А потом у каждого жена, дети и их кормить надо. А вдруг убьют, ведь пуля дура. Власть выдаст единовременное пособие на гроб и забудет.
– Зачем тогда они в милицию пошли?
– Чтобы ничего не делать и жить хорошо. Потом им дают власть, а власть как наркотик, чем больше дают, тем больше хочется.
– Значит милиция не поможет, если что?
– Обязательно поможет. Например, мужик поставил тебе синяк под глаз, ты вызови милицию, и они заберут его. Если у тебя украли ребёнка и требуют выкуп, они помогут, чтобы деньги дошли до вымогателя. Если у тебя угнали машину, то они помогут тебе найти то место, где её бросили. Правда это всего лишь голый корпус, оставшийся от твоего автомобиля, но зато ты спокойна, что он у тебя есть.
– Я смотрю, ты терпеть не можешь милицию, тогда почему ты там работаешь? Может ты хороший следователь, но судят не по одному человеку, а по всем. Тем более ты богат, так зачем подставлять себя под пули.
– А, может не надо учить меня жить? Тоже, мне учительница нашлась! Я вот думаю, если не я, то кто наведёт порядок в этом городе? Если я здесь живу, то мне не всё равно в каких условиях будут расти мои дети. Тем более, я не один такой, и мне есть на кого положиться даже в нашем отделении. А Бирютин скорее исключение из правил. В каждом стаде есть паршивая овца.
– А третье отделение, которое не высунула носа?
– Третье отделение Лена, находится в трёх кварталах от этого места. На против него дискотека и выстрелов они естественно слышать не могли. Слышали живущие в этих домах, но ни один из них не позвонил в милицию. Меня пугает, какие у нас люди стали равнодушные, их не трогает чужое горе. В людях нет сострадания, и порою откровенно радуются, если кому-то хуже, чем им.
– Послушай Дима, почему ты думаешь, что это были наёмники Бирютина? У тебя нет других врагов, да?
В салоне автомобиля стало тепло и Журавлёв заглушил двигатель. Затем пристально посмотрел на неё. Тихо, почти шёпотом проговорил, осматриваясь по сторонам.
– Я говорил тебе, что вижу через одежду? То, что они скрыли свои лица под маской, ничего не значит для меня. Кто был за рулём, я естественно не видел, а вот тот, который с автоматом, это Петров Андрей, правая рука Бирютина. Странное дело, Лена, что убить меня он поручил Петрову. Нет, стрелок он замечательный, но в случае неудачи, это верная смерть. Вопрос в том, не убирает ли Бирютин своих людей моими руками? Или он абсолютно уверен, что Петров убьёт меня.
Его, казалось бы, простые рассуждения напугали её.
– Ты убьёшь этого Петрова, да?
– Нет Лена. Это хорошо, что не вызвали милицию. Надо, чтобы этот случай остался незамеченным, никем незамеченным.
– Понимаю, ты решил поиграть, только думаю, что ты в опасные игры играешь.
– А, это уже не твоё дело. Это мои проблемы и тебя они не касаются.
– Ах не касаются! – возмутилась она и пришла в ярость. – Да меня чуть не убили!
– Извини дорогая! – он чмокнул её в нос. – Только я хочу сказать, после трёх раз к этому ты привыкнешь.
