На кухне за грязным столом сидят двое: мужчина и женщина. Оба – пьяные, настолько, что могут еще говорить, но уже не могут ходить. Их лица оплыли. От них воняло, как от дворовых псов. Причин здесь может быть много: они редко мылись, редко меняли одежду, часто не доходили до дома и сваливались в какой-нибудь канаве, они постоянно были пьяными.
– Да, ты наливай. Чего сидишь? – спросил сердито он.
– А чо наливаться-то? Все закончилось, – ответила она, переворачивая бутылку горлышком вниз и тряся ее изо всех сил, чтобы показать, что действительно внутри ничего нет.
– Как? – удивился он. – Что уже закончилась? А вторая?
– Так это и была вторая, – засмеявшись, ответила она.
– Светка, – крикнул он. – Светка, – крикнул он еще громче.
– Да чего ты орешь-то? В школе она еще. Мы дома одни.
– В школе, – передразнил он ее. – Чо там делать? Все равно ничему толковому не научат. Вся жизнь – на улице.
– Пусть учится: может толк выйдет, – не соглашаясь, ответила женщина.
– Толк может и выйдет, а за бутылкой бежать некому, – разозлившись, заявил он и стукнул кулаком по столу.
– Я щас сбегаю, – заявила она, встала с табуретки, прошла пару шагов вдоль стола, а когда опоры около нее не оказалось, то упала, как камень на пол.
Он засмеялся, обнажая неполный рот желтых зубов. Лежа на полу, женщина тоже смеялась. Ее улыбка была похожа на ту, что имела Баба Яга в русских народных сказках.
Вдруг они услышали, что кто-то открывает дверь ключом снаружи.
– Кто пришел? – завопил он.
– Это я, – ответил детский голос.
– Светка, – обрадовался он.
Он – это отец Светы.
– Доченька пришла, – поддержала радостно она.
Она – это мать Светы.
Света прошла на кухню. Недовольно водя носом по воздуху, она посмотрела на родителей.
– А чем это у нас так воняет? – поинтересовалась она.
– Что? Чем воняет? – завопил отец. – Что не нравится?
Света отвернулась от отца и посмотрела на мать, желая получить ответ от нее.
– Ты, дочка, внимания-то не обращай, – успокаивала мать. – Просто у нас воду отключили. А в туалет-то хочется. Вот. Но мы как-нибудь уберем.
– Свиньи, – определила Света.
– Ты как с родителями разговариваешь? – опять закричал отец.
– Не хорошо так говорить, – поддержала мать.
– Тащи дневник. Щас посмотрим, как ты там учишься, – сказал отец, подмигивая матери и хихикая.
– А что вам мой дневник, – оскалилась сразу Света. – Я вам еще на прошлой неделе говорила, что вас в школу вызывают.
– В школу? Нас? – сделав вид, что испугался, отец, через секунду уже громко смеялся.
Мать тоже засмеялась, от чего ее очередная попытка встать с пола вновь увенчалась громким грохотом.
– Класснуха сказала, что сегодня будет звонить домой. Так что ждите звонка, – заявила дочь.
Отец с матерью засмеялись еще громче.
– А у нас телефон… тоже отключили, – выговорила мать, махнув рукой, когда они вдоволь насмеялись.
– Так что пусть звонит. Мы-то уж с ней поговорим, – угрожающе заявил отец.
Света не стала ничего отвечать, отвернулась и пошла к себе в комнату.
– Светка, – испуганным голосом завопил отец. – Ты куда пошла? А ну-ка вернись, – уже приказал отец.
– Светочка, доченька. Папа зовет. Иди сюда, – ласково звала мать.
– Чего вам? – спросила дочь, вернувшись на кухню.
– Сбегай в магазин, – жалостливо протянул отец. – Видишь же, что плохо нам с матерью.
– Да вам всегда плохо. Вы бы хоть накормили сначала. Я с утра ничего не ела.
– А мы тебя накормим, – сразу же заявил отец. – Правда мать? – запросил он поддержки.
– Да-а-а, – кивая головой с огромной амплитудой, как лошадь, подтвердила мать.
– Да уж. И чем вы меня, интересно, накормите? – спросила дочь.
– Чем накормим, чем накормим, – начал кривляться отец. Затем стукнул кулаком по столу. – Не перечь отцу. Если не кормят, значит не заслужила еще. Поняла? – кричал он.
Света молчала.
– Нехорошо, доченька, родителей так огорчать. Мы же тебя любим. Все для тебя. А ты так с нами разговариваешь. Нехорошо это, – с беспокойством в голосе запричитала мать.
– Мать дай ей денег. Пусть сходит и купит нам бутылку. А больше не давай: она сегодня наказана. Будет знать, как разговаривать с отцом, – заключил он.
– Как же она без еды? Ты что уж? – попыталась заступиться за Свету мать.
– Как? Как? Когда научиться разговаривать, тогда и жрать будет, – ответил отец.
– Но ведь она растет. Ей десять лет всего. Что с ребенка-то взять, – говорила мама, гладя Свету по голой ноге.
– Я все сказал, – крикнул отец и опять стукнул кулаком по столу.
Пустая бутылка, стоявшая на нем, упала и покатилась вниз.
Все, как завороженные смотрели, на нее. Первым очнулся отец.
– Ты еще здесь? – злобно смотря на дочь, завопил он.
– Да уже идет, идет уже, – ответила мать, сунув Свете несколько мятых и мокрых купюр, вытащенных с большим трудом из кармана.
– Больше не давай, – закричал отец. – Нечего баловать. А то вон как разговаривать-то их в школе научили. Говорю же, что толковому там ничему не научат.
– Да, ты отец не сердись. Идет она уже, – отвечала мать. – Ты, доченька, беги. Видишь же, что отец уже нервничает. А это вредно для здоровья, – сказала она, повернувшись к Свете.
