— Нет, — сажусь рядом, продолжая осматривать ее с ног до головы, останавливаюсь на лице, а точнее на волосах-снова распущенны. Ей Богу, могу поклясться, что она знала о моем приходе, а может я себе льщу и все вот это для «хорошего мужика». Хотя эту мысль я отгоняю от себя, Олеся не меркантильна, иначе давно бы залезла ко мне в кровать и подоила, как следует. — Я хотел извиниться за то, что вчера здесь было, — неожиданно для самого себя заявляю я.
— Ничего страшного, с кем не бывает. Это, наверное, остатки алкоголя так подействовали, ну и как следствие, повышенная расслабленность, срыв тормозов, ну и собственно произошедшее на столе. Со всеми бывает, главное, что не зашло дальше, — как ни в чем не бывало выдает она, убирая волосы за уши и откидывая их назад. И тут я понимаю, в чем дело. Меня просто бесит ее наигранное спокойствие.
— Вообще-то я извиняюсь не за то, что было на столе, а за то, что было сказано после. Ты перед зеркалом что ли репетировала всю эту хрень?
— Не репетировала, это чистейшая импровизация.
— Заканчивай, Олеся. Давай ближе к делу. Я давно не мальчик.
— А я девочка.
— Замечательно, иначе я бы расстроился, если бы вчера лапал и целовал мальчика. Так расстроился, что…
— Ты придурок, — не дает договорить Олеся. Вроде и обидеться надо бы или приструнить ее за эти слова, но не хочется, так она выглядит значительно живее. — Я не это имела в виду.
— То есть я не придурок? — не сдерживая смеха, произношу я.
— Придурок, конечно, но я про девочку.
— Какую девочку?
— Ну я же говорю придурок, прости Господи. Я очень извиняюсь, но у меня дела, — вставая с диван и поправляя юбку, резко выдает Олеся.
— Спой мне, — сам не понял, как эти слова вырвались сами собой.
— Нет.
— Я не спрашивал да или нет. Я сказал, спой мне, — встаю с дивана, возвышаясь над Олесей.
— Нет, — категорично отвечает она.
— Я понял, это что-то сродни протеста.
— Нет никакого протеста. У меня выступление через несколько минут, поэтому я буду петь, но для всех. Кофе, ровно, как и пирожные, я съесть не успею, но буду рада, если мне что-то останется. Мне пора, — обходит меня справа, на что я резко хватаю ее за руку.
— Стоять. Я не отпускал тебя, — стою и не знаю, что сказать. Ведь так просто на диван не повалишь и не вывалишь на нее все, что хочется сказать. — Дай мне все документы, проверю, что ты тут наработала.
— Да, конечно, — аккуратно убирает свою руку и подходить к столу, который мне хочется тут же сжечь, к чертовой матери. — Держи. Теперь я могу идти в зал?
— Можешь.
— Вот и отлично, — накидывает пиджак и, не оборачиваясь, выходит из кабинета.
Смотрю на папку с документами и понимаю, что вот он самый большой шанс зацепить Олесю. Найти пробелы и косяки в документах ничего не стоит, вот только тыкать ее носом как котенка не стоит. И так сейчас будет выеживаться, что собственно уже и начала делать. Поэтому все, на что меня хватило-это взять документы, вернуться в зал и снова присесть за тот столик в углу. Когда заиграла музыка-я откровенно залип на Олесе. Наверное, у меня глюк, но вот сейчас она мне кажется совершенно другой, взрослой что ли, а может так действует ее голос. Пи*дец, какой же у нее голос… В первый раз я просто понимал, что он красивый, но больше был в той самой песне, сейчас же совсем наоборот. Хотя и песня снова лирическая, благо не плаксивая, но тут цепляешь именно за голос. Да, надо признать, что именно такие люди как Олеся должны выступать на сцене. Этакий мини-кайф. Не знаю как, но взгляд сам остановился на мужике, сидящем около сцены. Гадать не надо, это и есть тот самый Невзоров. Нет, мужик однозначно восхищается, но не Олесей, ему просто нравится, как она поет. Он даже не смотрит на нее, скорее всего думает о своем, когда слушает песни в ее исполнении, от того и не подкатывает. Черт, мне даже его жаль, дожили. Может такой же больной на голову, как и я.
Не знаю сколько по времени выступала Олеся, но я поймал себя на мысли, что не прочь бы послушать еще. Вот только музыка внезапно прекратилась, и Олеся ушла со сцены, правда, вовремя на меня взглянула, чем я воспользовался, позвав ее жестом руки к себе за столик. Кивнул Саше повторно принести мой заказ и уставился на Олесю, присевшую напротив меня.
— Я тебе говорил, что ты хорошо поешь?
— Не помню.
— Ну ладно, поешь ты не хорошо, а…
— Плохо, дерьмово, отстойно, по-детски и бла бла бла, — не дает мне договорить Олеся, пытаясь в очередной раз сострить.
— А поешь ты очень хорошо, бестолочь.
— Ой, не ожидала как-то, спасибо за комплимент. Ну как документы?
— Я еще не до конца просмотрел.
— Ну тогда смотри, мне уже самой интересно, — кивает в знак благодарности подошедшему Саше, и без церемоний начинает есть эклер.
