Саблин улыбнулся… и вдруг буквально исчез, словно растворился в воздухе. В следующее мгновение автомат с плеча капитана сдёрнула нечистая сила, и он увидел направленный на него ствол и протаявшую в воздухе белую фигуру спеца ГРУ.
Бойцы Чертышного рванули с плеч автоматы, но майор Волков, не поднимая ствол винтовки, выставил вперёд ладонь.
– Спокойно, мужики, это демонстрация.
Саблин вернул оружие владельцу.
– Всё понятно?
– Цирк! – процедил сквозь зубы ошеломлённый капитан. – Классно работаете! – Сомнения его покинули. – В машину!
Из-за поворота выехала серебристая «Лада Пантера».
Чертышный сбавил шаг, но Волков дотронулся до его локтя.
– Это наши.
Саблин подошёл к «Ладе», что-то сказал и вернулся к мини-вэну ОМОНа.
– Есть предложение пересадить пару-тройку ваших парней в нашу тачку. Один сядет за руль, второй рядом, третий сзади. Тогда и «Ладу» пропустят.
Чертышный заколебался, но ум подсказывал, что решение правильное, и он согласился.
– Петричук, Сидоров, Геворкян – пересесть в «Ладу».
Трое омоновцев без возражений двинулись к машине Волкова. Оттуда вылезли двое – телохранители Прохора Алексей и Павел, в котором уже «сидел» Саблин-одиннадцатый.
С трудом, но в салоне «Рыси» разместились все двенадцать человек.
Чертышный коротко объяснил бойцам, что от них требуется.
– Задача понятна?
– Так точно! – вразнобой ответили ему.
Две машины двинулись по дороге вперёд, к даче мэра.
Саблин с мимолётным сожалением подумал о своей машине, оставленной в лесу, но фары микроавтобуса высветили в сотне метров ограду усадьбы мэра, и думать о посторонних вещах стало недосуг.
Затея Владык стала казаться недостижимой, когда Прохор опробовал меркабу – малый формотрон, как он про себя называл сооружённый спецами Владык генератор числоперехода.
Пленника снова привели в бывший гараж с генератором, соединяющим, по словам бритоголового, формации-подпланы Числовселенной, и мэр лично усадил его в деревянное кресло.
– Не пристёгивайте, – попросил Прохор, когда толстый техник в сером балахоне взялся за скобы. – Я так не сосредоточусь.
Техник посмотрел на хозяина усадьбы, и тот, поколебавшись, кивнул:
– Пусть сидит свободно.
– А она сработает? – усомнился Прохор, оглядываясь на белоснежную конструкцию за спиной.
– Это вам и предстоит проверить, – отрезал бритоголовый, которого звали Валерием Романовичем и к которому противно было обращаться по имени-отчеству.
Кресло показалось слишком холодным и твёрдым, пришлось привыкать к его грубой материальности, прислушивась к своим ощущениям, и ждать реакции меркабы. Однако снежно-белый кластер многогранников, в отличие от эргиона, не спешил признавать оператора, и Прохор, отвечая на пристальный взгляд мэра, пробормотал:
– Неуютно…
– Да, это не тахта и не кровать в спальне, – с деланым сочувствием проговорил Валерий Романович (Главный – как он себя назвал; интересно, как он выглядит на самом деле?). – Ничего, привыкнете.
– Когда начинать?
Мэр посмотрел на техников, свёртывающих свои кабели и укладывающих в коробки приборы, кроме одного из компьютеров.
– Мы готовы, – сказал толстяк. – Изонамберы полностью проследить невозможно, подгоним резонансы при пуске.
– Что мне делать там, в Первомире? – задал Прохор давно мучивший его вопрос.
– Почти ничего, найти задатчик программ, – сказал мэр. – Остальное сделает генератор.
– Но он же останется здесь!
– Вас будет соединять линия числосвязи, вы наведёте генератор, и он сам, без вашего участия, внедрит программу в задатчик.
– Вирус…
– В каком-то смысле, – согласился мэр. – Но пусть вас это не беспокоит, вы останетесь живы, а вместе с вами и ваша жена.
– Спасибо.
– Не стоит благодарности. Перестаньте думать о пустяках, настраивайтесь.
Прохор поёрзал в кресле, чувствуя его непроходящий холод, сосредоточился на отключении от всего постороннего, мешающего делу. Тишина спустилась на него – иная тишина, не связанная со звуками внешней жизни. Реальные события, происшедшие недавно, отступили в глубины памяти. Стали слышны толчки крови, проходящей по сосудам мозга.
Кто-то посмотрел на математика – будто просверлил дыру в спине!
Он шире открыл глаза, не сразу соображая, что это на его концентрацию воли и мысли отреагировала наконец искусственно выполненная меркаба-формотрон.
На миг защемило сердце: он исполнял волю Владык!
«У тебя нет выбора!» – едва слышно прошептал кто-то. Может быть, даже он сам.
Взгляд в спину, сидевший ледяным гвоздём, изменился, потеплел, стал пульсирующим и живым, испустил сотни тонюсеньких лучиков: будто на Прохора посмотрели из гигантской муравьиной кучи тысячи муравьёв одновременно.
Он стиснул зубы, преодолевая отвращение, попытался отстроиться от этого ощущения, и наваждение прошло. Взгляд просто исчез. Меркаба за спиной превратилась в глыбу льда.
В глазах посветлело. Перед ними сфокусировалось человеческое лицо.
– В чём дело?
Прохор очнулся окончательно, выходя из почти сомнамбулического состояния.
На него смотрел бритоголовый мужчина… смутно знакомый… он вспомнил: мэр… Главный.
– Не знаю… не получается…
– Почему?
– Что-то мешает… он чужой… как куча насекомых…
– Кто?
