– Ваш малый формотрон.
– Кто?!
Прохор понял, что проговорился.
– Ваш генератор… он не возбуждается… в нём живут насекомые… муравьи…
– Это ложное ощущение, в нём «сидит» программа коррекции Первозадатчика. Попробуйте ещё раз.
– Пить…
– Что?
– Дайте воды.
Бритоголовый щёлкнул пальцами.
Один из техников, наблюдавший за экраном компьютера, отошёл к столику у стены гаража, принёс стакан воды.
Прохор опорожнил стакан, вытер губы тыльной стороной ладони, смочил лоб, снова сосредоточился на восприятии энергии, заключённой в меркабе, точно так же, как он привык подключать к себе эргион.
Пробило насквозь!
Тело выгнулось дугой, как при электрическом разряде.
Свет в глазах померк… и почти одновременно с этим все предметы в комнате, стены и даже люди стали полупрозрачными, оделись в светлые ореолы. Причём цвет ореолов у двух техников был тускло-жёлтым, с грязно-коричневыми пятнами, а у мэра внутри багрово-красного кольца вокруг головы чернел провал!
– Сработало! – услышал Прохор чей-то царапающий уши голос.
Отвечать не стал, дело было не завершено, пришла пора сделать очередной шаг.
В голове просияли слова и мыслеобразы алгоритма числоперехода.
Прохор глотнул больше воздуха, и душа «на крыльях» чужой воли-энергии вылетела из тела, вознеслась птицей в небо и пробила некий тугой барьер призрачной темноты, одновременно представлявший собой сеточку «лунного» света.
Первое, что он ощутил, истаяв дымком «духа» и просочившись в пси-сферу «родича», было ощущение распада на атомы.
В прежние времена, когда он пытался выйти в Первомир, ощущения были другими: не успевал он осознать свой выход в голове Первопрохора, как его тут же разворачивало и вышвыривало обратно, в родное тело и даже дальше – в голову Прохора-третьего, который каждый раз пугался вторжения «духа» и бежал к врачам. После четвёртой попытки Прохор перестал долбать своей эфемерной «плотью» стену между мирами – Первым и родным – вторым, убедившись в несостоятельности своих попыток.
Одиннадцатый Прохор, который тоже неоднократно пробовал пробить барьер меж мирами, стартуя в Первомир из головы «родича», заговорил пафосными терминами славянской традиции: Первомир, по словам академика Дмитрия Дмитриевича, являлся самой Правью, которая и диктовала божественные этические законы проявленному Мирозданию – Яви, то есть остальным мирам Числовселенной, начиная со второго. Мир Нуля при этом был Навью – потенцией Всего, что могло родиться через Правь. Однако эти объяснения не объясняли главного – Почему Правь не принимала гостей из Яви. И Прохор-второй перестал искать причину явления.
Но всё это случалось раньше.
На этот раз его мыслеволевой посыл, поддержанный энергетическим всплеском меркабы, преодолел мембрану числоперехода между вторым и Первомиром, и Прохор впервые оказался в реальности, созданной Творцом Всего Сущего, Создателем Числовселенной.
Ощущение распада на атомы прошло через пару мгновений, затем его «собрали», и Прохор стал видеть мир, в котором оказался, глазами «первородича» – Прохора-первого.
Сначала он удивился, что у него получилось пройти препятствие, порождённое неведомыми законами Прави.
Вторым ощущением была радость и «головокружение» от успеха.
Третьим – всплеск иного удивления, пришедший извне, из сферы сознания «родича»: первый почуял появление «духа», пришедшего из другой реальности.
В своём измерении Прохор-первый был… впрочем, одним словом выразить состояние-служение-специальность-«должность» «родича» не представлялось возможным. Первое, что пришло на ум Прохору-формонавту, было – Страж Границы. Потом сформировались другие сравнения-понятия-определения: Служитель Закона Границы, Выразитель Воли Создателя, Хранитель Формфактора Всего, Привратник Оси Жизни – и ещё с десяток понятий, выразить которые словами Прохор не смог. Все эти категории социального назначения Прохор-первый не получил как человек, достигший определённой значимости, он родился таким, хотя исполнять наложенную на него миссию-судьбу начал не сразу, не с малых лет.
Затем в общем потоке света-информации проявилось имя «первородича» – Про-форм-с-мир-новый, и Прохор понял, почему он и почти все его «родичи» – Смирновы в других числомирах получили имя Прохор.
В следующее мгновение он забыл обо всём на свете, увидев глазами первого мир, в котором тот жил.
Теоретически он знал, что Единицу – Монаду – древние философы называли Числом Бога, потому что она, по их разумению, обозначала рождение и конец Всего, сама не являясь ни началом, ни концом. Её также считали вместилищем материи, потому что она производила Дуаду – двойку, которая существенно материальна. Кроме того, Единицу ещё называют зачаточным разумом, так как она является началом всех мыслей Вселенной.
Монада также сравнивается с Вечностью, которая не знает ни прошлого, ни будущего, потому что время, то есть движение, начинается с Дуады.
И последнее: её называют Любовью, согласием и благочестием, так как она неделима. Графическим же изображением Монады считается вертикальная линия или стрела, остриём устремлённая вверх, а также буква А всех земных алфавитов.
