Я выхожу из одержимого и перехожу к Вовчику. Может он уже один, и теперь я смогу его заставить поехать в Ростове.
Застаю я его далеко не в лучшем месте и не в лучший момент — он сидит на унитазе. Ладно, зайду позже.
Переключаюсь на Саню. Сидит на парах.
Скука смертная. Нет, хорошо, конечно, что у подопечных жизнь идет размеренным чередом и никто не пытается их убить. Но мне что делать? Я ведь откровенно маюсь от скуки. Скорее бы мне уже собственное тело.
От нечего делать я проверяю еще Мишаню — он, к моему удивлению, продолжил попытки открыть сверхспособности. Застал я его у розетки с напряженными протянутыми руками. Видимо, пытается управлять электричеством. Главное, чтобы пальцы в розетку не совал, а так, конечно, молодец.
Сема сидит за компьютером. Ковыряется в какой-то программе, что-то там настраивает, изучает какие-то графики. Видимо, взял работу на дом, и я не мешаю.
Возвращаюсь к Вовчику, в надежде, что он уже не на унитазе. И к счастью оказывается, что нет.
Теперь сидим в каком-то маленьком кабинете, напротив — пожилой мужчина с солидным животом и седыми усами. Взгляд у него жесткий и недовольный, и я буквально чувствую, как Вован сжимается под этим взглядом.
— Андрей Кузьмич, я не уверен, что смогу, это уже перебор, — говорит Вова отрешенным голосом, — вам лучше поручить это кому-нибудь другому.
Ясно. Перед нами босс Вована — Краснодарский бандитский авторитет. Не сказать, что рад встрече, но здесь явно происходит что-то интересное.
— Кому-нибудь другому? — его голос холодный и безразличный, но взгляд при этом становится сердитым и жгучим.
Вовчик молчит, опускает глаза.
— Ты ведь понимаешь, что ты мне должен, Вова? — спокойно спрашивает Кузьмич, так и не дождавшись ответа. — Ты взял мои деньги. Нет, я не сержусь, и на дело они пошли на полезное — мать вылечить. Мать это святое. Но ты эти деньги у меня украл. Знаешь, что я обычно делаю с крысами?
Кузьмич стучит костяшками пальцев по столу, привлекая внимание Вована и заставляя тем самым поднять глаза.
— Да, конечно знаю, Андрей Кузьмич. Я все верну, я отработаю, — со рвением заверяет он.
— Вот именно — что отработаешь! Этого я от тебя и хочу. А ты говоришь: не уверен, не смогу, понимаешь ли. Я ведь пощадил тебя только потому, что ты деньги мои не на шлюх и дерьмо всякое потратил, а на маму. Теперь же придется доказать свою преданность, реанимировать, так сказать, мое доверие. По-другому никак.
Кузьмич прожигает Вована нетерпеливым взглядом, ожидая ответа, а подопечный мешкает. Я же думаю над тем, стоит ли вмешиваться. Не очень мне нравится, что здесь происходит, хотя пока ни черта и не понятно.
— Да, я это сделаю, — вдруг потерянно говорит Вова, потом более уверенно добавляет: — Да, Андрей Кузьмич, я все сделаю.
— Ну вот и отлично, — довольно усмехается он. — Будь готов на пятницу, у них как раз там праздник намечается. С тобой поедет Арсен и Заруба. Но ты, Вова — главный. И ты должен проследить, чтобы эта падла страдала. Чтобы все было именно так, как я хочу. Сам понимаешь, если что-то пойдет не так, ребята мне вмиг доложат. Где там лежит твоя мать? В центральной Краснодаской, в отделение хирургии?
— Да, — медленно отвечает Вован и сглатывает подкативший к горлу ком, и хотя вопрос Кузьмича звучит буднично, это явная угроза.
— Нужно кого-нибудь отправить фрукты там да цветы какие ей передать, — плотоядно улыбается Кузьмич Вовчику.
Вова медленно кивает, а Кузьмич вдруг резко теряет к нему интерес, открывает пэку и что-то там смотрит, не поднимая взгляда, сухо произносит:
— Свободен!
Вовчик тут же вскакивает и покидает кабинет. Мне же теперь нужно срочно выяснить, что за такое грязное дело поручил ему босс. Ох, чую, что вляпался Вован по самые не балуй.
Вовчик выходит из кабинета, и мы оказываемся в глухом коридоре. По пути лишь изредка попадаются двери, а еще нам встречаются братки: кто с оружием, кто без, но все они здороваются с Вовчиком за руку. Где-то там наверху слышится грохот и чем дальше идем, тем больше он усиливается. Несложно догадаться, что мы в подвальном помещении и идем наверх.
Наверху и впрямь оказывается завод, производство грохочет в полную мощь, здесь жарко, повсюду рабочие в засаленной робе: кто на конвейере, а кто у раскаленных печей. Из больших котлов льется расплавленный металл. А вот и работа Вована — сталелитейный завод. Хотя я уже сомневаюсь, что это его реальная работа. Завод, по всей видимости, всего лишь прикрытие, да и одет Вовчик не так, как обычные работяги и идет он не к плавильной печи, а на выход.
Хорошо, это очень даже хорошо. Потому что поговорить с ним демоническим голосом, даже учитывая шум производства, без свидетелей вряд ли выйдет.
Вовчик выходит на улицу, тут заметно прохладнее, а свежий воздух после душного завода, кажется, особенно освежающий. Вова проходит пропускной пункт, дальше садится в старенький, но добротный москвич, каких даже в моем мире уже не отыскать, а после мы едем.
