Прошедший день был очень продуктивным: я взяла на работу монтажера и редактора, и теперь мне не нужно в ночи обрабатывать отснятый материал или собирать информацию для новых роликов; после встречи с ними я поехала на радио, название которого даже не помню, потому что только за последнюю неделю я дала штук пять интервью; там мы поговорили о глобализации русского сегмента ютуба и о поиске актуальных тем для создания постоянного контента. Какая же тупая тема, а. Я сказала во время него шаблонных фраз в духе «мы должны интегрироваться с тематическими площадками и генерировать виральный контент для увеличения популярности» столько, сколько не произвела за все время учебы в универе. Под вечер встретились с подругой и очень душевно посидели в ресторане: ее бросил парень, а я утешала ее, как могла; хотела бы сказать при этом, что парень бросил ее из-за меня, ну, знаете для острого сюжета, но нет, хотя я бы не отказалась, парень у нее ничего был, жаль, что расстались. И вот под конец дня такое дерьмо. Причем это первый человек, которого я видела мертвым. Ощущения очень странные: почему-то ты не можешь почувствовать горечь из-за чужого горя, вид окровавленных конечностей не заставляет упасть во внезапный обморок, не чувствуешь ни сожаления, ни утраты, а главное, почему-то не приходит мысль, что с тобой это тоже когда-то произойдет. Причем, знаете, я всегда думала, что именно такие мысли возникают у человека при виде трупа, то есть, вот лежит труп, а ты такой «и я когда-нибудь буду выглядеть так». Самое неприятное, что ты думаешь об этом, когда читаешь о падении очередного самолета, когда смотришь нарезки ДТП со смертельным исходом, да и в принципе, когда понимаешь, что новость, абсолютно любая, так или иначе завязана на смерти, хоть буквально, хоть метафорически, потому что новость, потому что старого больше нет, а есть новое, и теперь об этом знает весь мир. В общем, ничего такого я не испытала. Возможно, выгляди человек менее изувеченным, я бы смогла проассоциировать себя с ним, но вот как-то не получилось. Странно все это.
«Что? Звонок в четыре утра? И кто это такой умный?» – подумала я, когда в комнате заиграла мелодия из «Острова сокровищ». Ну, знаете, та самая, песня о мальчике Бобби, где «Деньги-деньги-дребеденьги, позабыв покой и лень, делаем деньги, делаем деньги, а остальное все дребе-бе-день!». Очень люблю этот рингтон, моя любовь и моя гордость. Он такой смешной. Приезжаю на встречи и специально звук на телефоне не выключаю, чтобы собеседник услышал это и понял, каким бредом мы все занимаемся. Номер не отобразился, поэтому я сбросила. Через тридцать секунд все повторилось. На третий раз я не выдержала и нажала на зеленую кнопочку с трубкой.
– Вы время видели? – буркнула я.
– Нина Устинова? Вы сегодня звонили по поводу самоубийцы…
– Я же уже все сказала и вашей коллеге при вызове, и полицейским, которые оформляли! Что вам еще от меня надо? Я сплю, до свидания! – почти прокричала я и со всего маху кинула телефон на диван. Какая наглость звонить человеку в четыре утра!
Через тридцать секунд звонок раздался еще раз, я, пытаясь успокоиться и надеясь, что на другом конце девушка устанет слушать гудки, пропела песенку почти до конца. Телефон не умолкал. Я ответила.
– Девушка, дослушайте, пожалуйста, до конца…Мне самой неловко об этом говорить, я даже не знаю, как сказать, дурдом какой-то…
Девушка была крайне взволнована, часто сбивалась, и мне стало интересно, что же такого важного она хочет мне сказать в четыре утра.
– Так говорите.
– В общем, не думайте, что это шутка, я правда не знаю, как это произошло, если что, я дежурный врач больницы, куда его доставили, и я уверена в своих словах на сто процентов…
– Вы пока до сути дойдете, солнце окажется в зените, – немного посмеиваясь, прервала ее я.
– Когда его привезли, коллеги подтвердили мне мгновенную смерть прибывшего, однако сейчас он жив, правда, очень пьян…
– Понятно, всего хорошего, – смеясь уже во весь голос, ответила я и бросила трубку.
«Нет, ну, это точно чья-то шутка, сто процентов», – подумала я. Возможно, и сам труп был ненастоящий. Я же к нему не прикасалась! Наверное, друзья пошутили. Это в духе Симаченко, например. Потом на свой канал зальет видео, как развел Нину Устинову, сука! Правда, почти сразу в Whats App пришло сообщение, которое заставило меня перестать смеяться. Незнакомый номер. На фото в профиле – женщина средних лет в халате. Само сообщение – видео. Когда оно прогрузилось, я ужаснулась.
– Молодой человек, представьтесь, пожалуйста, – произнес знакомый по разговору ранее голос за кадром.
– Витя.
– Полное имя.
– Виктор, – ответил парень в джинсовой рубашке, очень пьяный и очень от этого смешной. На нем не было ни царапины.
– Фамилия у Виктора есть?
– А как же.
– Ну, и какая?
– Игнатьев.
– Отлично, Виктор Игнатьев, что последнее вы помните?
– Ну, я пил на крыше…На Арбате…А теперь…тут сижу…кстати, что я тут…делаю? – сказал Виктор, икая почти через каждое слово. Сидеть ему было необычайно сложно, он то и дело валился влево.
– Понятно.
