Я долго думал и никак не мог этого понять. Может быть, этот возрастной барьер есть 30 лет (мне самому тогда было ещё двадцать с небольшим)? То есть, может быть до 30 лет эти «девочки» будут радоваться жизни, пить, курить, шляться по модным магазинам, ездить по курортам, и читать гламурные журналы, а потом, когда им стукнет 30, резко бросят курить и начнут учиться печь блины и пироги? А в 35 начнут ходить в платке? А почему именно в 30? А почему не в 40? В общем, я думал-думал, но найти ответа не мог. И феномен оставался для меня загадкой: с одной стороны – добродетельные бабушки в платочках, а с другой – развесёлые девочки моего возраста или даже старше, то есть лет далеко уже за двадцать. А то и за двадцать пять. А то и за тридцать. Так где же между ними граница?
Но вот когда я стал выезжать за границу, и увидел этих омерзительных молодящихся старух лет под пятьдесят и даже под шестьдесят, я, наконец, сумел ответить на свой же собственный вопрос. Мои ровесницы, не говоря уже о тех, кто младше, никогда не станут теми добродетельными бабушками советского типа. Они так и состарятся «молодыми». Они и тогда, когда превратятся в страшных старух, продолжат считать себя «гламурными кисо» и ходить в мини-юбках и в джинсах. И курить и пить они тоже никогда не бросят. И никогда не перестанут ходить на танцы. Даже тогда, когда им будет по шестьдесят лет, они всё равно продолжат строить глазки и демонстрировать свою «сексапильность», несмотря на то, что нормального самца от их «сексапильности» может просто вырвать. И никогда они не будут учиться печь блины и пироги. Да и с внуками никогда нянчиться не будут. Даже если и допустить, что у них могут по какой-то ошибке появиться внуки.
Просто те мерзкие старухи, которых я увидел впервые в самом начале 90-х за границей, были представителями того самого поколения, на которое пришлась т.н. «сексуальная революция» на Западе. И того же самого поколения, которое когда-то выбрало Пепси. Причём не только одно Пепси, но, до кучи к нему, ещё и джинсы, кроссовки, сигареты, пиво, джин-тоник, виски с содовой, рок и джаз, и травку с коксом. И, в результате всего этого, так и осталось «вечно молодым». А в СССР просто ещё не подрос аналог того же самого поколения. Поэтому подобных молодящихся мерзких старух с сигаретой в зубах, да ещё и с какой-нибудь татуировкой повыше тощей задницы, в СССР ещё не было. Но не было их именно «ещё». Просто по причине того, что мои ровесницы ещё не вошли в нужный возраст. Но сегодня на дворе уже год 2014й. То есть двадцать два года спустя. А это уже много. И поэтому и на просторах бывшего «патриархального» СССР появились точно такие же мерзкие «вечно молодые» старухи, которые меня так шокировали в далёком 1992-м.
Но это было, как обычно, лирическое отступление. Вернёмся к феномену «молодёжи».
Припомним, что раньше никакой т.н. «молодёжи» не было. Были «младенцы», были «отроки», и были «взрослые», они же «мужи». «Младенец» – это тот, кто воспитывается у матери, то есть ребёнок от рождения и до 7 лет. «Отрок», согласно Далю, это «ребёнок от 7 до 15 лет». То есть, согласно традиции, это ребёнок, воспитанием которого занимается не мать, а отец, либо дядька, либо назначенный отцом учитель (в нормальных обществах мальчиков отнимают у матери после того, как им исполнится 6-7 лет, иначе они вырастут ни на что не пригодными хлюпиками, известными так же, как «маменькины сынки»).
Интересно и то, что славянское слово «отрок» это синоним слова «невольник». В чешском языке, например, до сих пор «рабы» это «otroky». И это неудивительно. До 7 лет ребёнок считается «животным» и находится за матерью. То есть на домочадца он ещё не тянет. Его статус отличается от статуса кошки или собаки не немного. А вот ребёнок т.н. «школьного возраста» это уже полноценный невольник – он повышается до уровня «непосредственно подчинённый суверенному главе семьи». То есть он фактически такой же, как и его мать по статусу. И хотя отрок и в этом случае обязан почитать свою мать, его матери уже запрещают поучать сына. Чтобы, во-первых, она не научила его, ненароком, чему-нибудь немужскому, а во-вторых, чтобы у самого отрока не развилась привычка прислушиваться к мнению бабья по жизни и он не вырос презренным «маменькиным сынком». И такой отрок уже вовсю вкалывает на благо семьи – хоть в лесу, хоть в поле, хоть во дворе, хоть дома. Ничем в этом смысле не отличаясь от других холопов, которыми владеет глава патриархальной семьи.
Кстати, очень характерное определение слову «отрок» даёт этимологический словарь Крылова:
А вот определение отрока из этимологического словаря Шанского:
