А на севере не наступала весна, воцарившаяся в остальной части огромной страны. Скованные льдом пространства действительно были бесконечны, не воображаемы и таинственны, что прикосновение ладонью к ним разгадывало лишь простую реальность – ты здесь, но явно не один. Цветная «ковровая» дорожка к неизвестному властелину этих мест приближала к небольшой крепости, вход в которую предваряла ледяная арка со звездой наверху…
– Если не в моде поэзия, то всегда в моде деньги, – улыбнулся Разношёрстов. Он умел варьировать между ними и доставать из кармана или одно, или другое – в зависимости от настроения и целей. Не модная, а жестокая война перемешает всё – от спокойствия на улицах городов до творческих планов, но в это время она была ещё очень далеко за горизонтом…
Маятник качал абзацы текста, словно волны большую лодку, для которой странным образом с разных её сторон шли то параллельно, то вразнобой несколько историй. Они, как мазки на холсте, вырисовывающиеся пока лишь в некоторую абстракцию, радующие глаз и отражающиеся тенью и упорядоченностью в виде стройного сюжета «шаг за шагом». Кисть, задумавшись на какой-то момент, вела автора и читателя в разные стороны по одной, известной лишь ей логике…
Дважды попробовав истолковать другу свою линию поведения в этой непростой ситуации, он получал каждый раз по сути тот же набор уверенных чиновничьих аргументов с другой стороны. Лёша удивлялся, насколько система меняет взгляды людей, когда становится надёжным тылом. Про себя прокрутив тезис про невозможность изменения характера, улыбнулся своим детским выражением лица, а после уже всей гаммой немого выражения чувств, словно про себя что-то шептавший гитарист. Он проигрывал эту беседу внешне, но легко побеждал при желании, хотя в нём сейчас не было никакого смысла. Молчание – часто лучший попутчик политических споров, когда в одной короткой реплике, выслушав остальные, по-отечески талантливо можешь высказаться, расставив все акценты. Запомнится последнее, не прощается умноженное на десять положительное, перевешиваясь таким вот коромыслом недавнего негативного события. Но сегодня не писалось, не говорилось – скорее наблюдательно молчалось. Красиво, говорят, молчат обладатели или рож красивых, или мордашек харизматичных – их видно, так даже загадочнее кажется. Впрочем, тут уже было ясно – спор заканчивался, а в голове ежеминутно вертелась бесполезность всего этого дела – лучше было написать статью, разместив в своём блоге – прочтёт несколько тысяч. Хоть какая-то польза, нежели обсуждать здесь.
Странно даже – сегодня рука пишет, а язык озвучивает штампованные фразы, хочется глупо и примитивно пошутить – какая-то деловая аура обняла этот разнузданный день. Потекла шариковая ручка, залипла компьютерная мышь, бесцеремонно ушло, не попрощавшись, настроение. Раздражённо не хотелось спать, приходилось просто холодно брать себя в руки и работать – не оставалось ничего другого, нудным казалось даже действительно весёлое кино. Слаб человек – сильна система. Вера. Идея, наконец, фанатично слепая или хитрая. Как подражание. Уснул он с мыслью, что проще заработать денег и обсуждать эти вопросы в более радужном расположении, так как непонятым оставаться не хотелось. И, вопреки наивному и настоящему своему патриотизму, он стал на время честным «аферистом», для которого путь лежал на запад.
Улыбка для посольства предваряла обед от стюардессы, после рукопожатие предварило выдачу ему дружеских денег от богатого знакомого, таким образом ещё раз уверившего, как ему казалось, в свою власть в том числе над бывшими соотечественниками, да и просто грело душу ожидание хорошей благодарности от обязательного человека, которого знал много лет.
