– Сегодня сошел сам в святилище Камня и воскурил нашу смолу в охранение моих.
Елена Ивановна начала испытывать сильнейшие колющие мураши в области оплечий и Кундалини, и даже в ногах.
– Не от сердца ли? – спросила она.
– Нет. Воздействие нашей атмосферы доносится, как и дуновение курений. Идите, запомнив все наши советы. Рад слышать, что понимаете, от каких опасностей вы избавлены.
При трудном переходе по заваленной снегом долине Елене Ивановне стало дурно из-за воздействия солнечного химозноя на ее солнечное сплетение. Она еле держалась в седле. Николай Константинович сказал в связи с этим резкие слова в адрес Солнца – и тут же получил удар в глаз и снежную слепоту. Были приняты меры, и ослепление прошло довольно быстро.
– Солнечную стрелу можно объяснить восстанием Фуямы против Солнца, – пояснил Владыка. – Можно принять любые меры, можно раскинуть шатер для Урусвати, но поносить Солнце нельзя. Я прошу Фуяму напрячь силы для дипломатии.
30 сентября сбились с пути из-за снегопада. Но в одном ущелье увидели тибетскую палатку, и в ней – местного жителя. От него узнали, что потеряли главную дорогу, но что есть другой путь, по которому он может провести. Человек этот, конечно, не был случаен. И в результате удалось избегнуть нежелательной встречи с тибетским пограничным дозором.
– Жанна д’Арк была много красивее своих имеющихся изображений. Никто не позаботился в то время дать твой точный портрет.
– Видимо, и о гибели Жанны известны не все подробности?
– И о пленении тоже. Но ты сама не сразу поверила в произошедшее и постигла свою страшную ошибку только во время видений в тюрьме.
– В чем заключалась эта ошибка?
– Ты полюбила англичанина и дала ему возможность бежать из плена. Он клялся тебе в любви, и ты была настолько наивной, что поверила ему. Но он был исключительно красив и умен. Люцифер владел тогда им.
– Он предал меня?
– Ты обещала ему стать его женой после боя. Но он сбежал накануне боя и предал тебя, насмехаясь над верой в то, что он может полюбить такую ничтожную девушку.
– И в результате меня взяли в плен?
– Тебя заточили в подземелье одного из замков. И тюремное заключение было очень суровым: почти в полной темноте, на воде и хлебе. Ложем тебе служил каменный ящик для скота, который ты предпочла сырой земле.
– Что было со мной, когда я осознала свою ошибку?
– В тебе возникло мощное смирение и желание искупить непослушание. Но ты уже не могла ничего предпринять, кроме мужества на суде. Ты молила меня помочь тебе достойно претерпеть все до конца. Ты поняла природу англичанина и явилась навсегда на большой осторожности.
– Что произошло в дальнейшем с Тальботом?
– Он возглавил новое нападение на Францию и был убит твоими сторонниками. Но это произошло уже после твоего сожжения.
– Как могла я не обессилеть при таком суровом содержании?
– Один стражник полюбил тебя за скромность и смирение перед страшным роком. Он приносил тебе парное молоко и свежий хлеб поверх тюремного рациона. Его сострадание к тебе определило и мою помощь ему. Его повысили, и он стал начальником.
– Источником моих ответов на допросах был Владыка?
– Ты не боялась своих судей. И твоя смелость поражала всех. Ты сотрудничала со мной, и я вкладывал тебе ответы. Но ты сознавала, что никто не заступится за тебя и ты будешь сожжена.
– Почему я была спокойна в день сожжения?
– Я готовил тебя к этому дню. И ты знала, что огонь не коснется тебя. Ты не сопротивлялась, когда тебя приковывали к столбу. Мой сотрудник поднял самодельный крест и хотел, чтобы ты прикоснулась к нему. Но ты просила его не подходить, так как огонь уже приближался к ногам. Тут же ты увидела меня около себя и с восклицанием: «Иисусе!» – ушла со мной. Присутствовавшие говорили потом, что ты была святая.
10 октября 1927 года караван, не дойдя до Нагчу, был остановлен тибетскими властями без разрешения дальнейшего передвижения. Никто не мог предположить, что пребывание на высокогорном плато затянется на несколько месяцев.
– Фуяма, запасись терпением с людьми, – сказал в конце октября Владыка. – Помни, что ты стоишь перед гидрой Англии. Рука моя с радостью послала бы вам тепло, но холод полезен Урусвати.
Ждали разрешения на проход в Лхасу. 17 ноября было сказано:
– Если настаиваете на Лхасе, то поедем, но считаю полезными малые остановки. Считаю, что Люмоу и Радне не доехать до Лхасы. Дело в том, что Люмоу опять упустил возможность получить американское гражданство. В вашем положении не вижу ничего гибельного. Можно понимать происходящее как прославление вашего пути. Тем более что уже неделя, как заносы на дальнейшем маршруте велики.
21 ноября Владыка продолжил:
– Все происходит по плану. В Лхасе пересуды достигли абсурда. Гораздо больше меня тревожит ваш переход через перевалы. Все письма были уместны. Считаю, что их нужно снова послать. В декабре не вижу вас здесь, но Фуяму прошу действовать.
– Как действовать без языка, если наш переводчик пребывает в перманентном раздражении?
