Беседа среди звезд полностью

В ночь на 12 февраля жар достиг предела. Рука Елены Ивановны, дотронувшаяся до бедра, ощутила ожог. Пульс был хаотическим. Ощущались биения в разных частях тела. Сердце прыгало и металось в груди. В глазах стоял сильный голубой свет. На фоне этого света появился сине-серебряный луч. Его вибрации были необычайно частыми.

К 13 февраля состояние немного улучшилось. Жар понизился. Ритм сердца стал понемногу налаживаться. 14 февраля опухоль начала спадать и горение в горле прошло.

Владыка описал произошедшее так:

– Урусвати испытала возгорание и сильное воспламенение нескольких центров и пожар синтетического горлового центра. Она не явила никакого страха за свою жизнь, но только опасалась врача и его лечения. Она не допускала к себе никого, кроме мужа и сына, которые исполняли ее желания. Я сам встал на дозоре.

Урусвати не могла ничего проглотить, даже слюны, из-за сильной боли. Она оставалась три дня без всякой пищи и питья. Страшная опухоль всей гортанной области и языка представляла смертельную опасность.

Температура стала быстро подниматься и во время кризиса достигла 45 градусов по Цельсию. Ощутив ожог руки от прикосновения к ноге, Урусвати не испугалась, но тихо лежала под действием моего Голубого Луча.

После кризиса температура начала быстро спадать и к утру стала почти нормальной. Но опухоль гортани и языка была еще страшно болезненной. Язык все еще не ворочался и давал острую боль.

Я посоветовал достать замороженное молоко. Урусвати начала глотать тоненькие льдинки и получила сильное облегчение и спасение от воспаления солнечного нерва. Урусвати стала на высотах Тибета Огненной Йогиней.

Второй пожар центров произошел в ночь на 24 февраля 1928 года. От сильного внутреннего жара все тело Елены Ивановны горело. Она лежала под одной простыней в тонкой рубашке. В ногах, вдоль рук и под головой поместили резиновые мешки, наполненные холодной водой. В комнате было минус два градуса. Николай Константинович, сидевший в шубе, шапке и меховых сапогах, прикладывал свои холодные руки к ее обнаженным рукам, пытаясь принести облегчение.

На этот раз вибрирующий Голубой Луч потушил пожар за два дня. 28 февраля Владыка сказал:

– Вся свора боролась против нас. За одну ночь могли быть уничтожены все накопления.

– Почему я летела в лабораторию Братства таким мрачным длинным туннелем?

– Потому что около Нагчу – тьма.

– Владыка держал над небольшой пластинкой мою правую руку, из-под которой шел золотистый свет. Для чего это было нужно?

– Это техника снятия снимка. Пластинка из металла осмиридия позволяет сохранить эманации оригинала.

– Но для чего нужен был мой портрет?

– Чтобы изготовить твой астральный терафим. Мы имеем изображения наших близких собратьев и таким образом не расстаемся с временно отсутствующими.

– Помогавший специалист испугался, когда я поцеловала руку Владыки.

– Он следил за сходством. Движение во время снимка затрудняет работу. Но портрет вышел удачно и своевременно.

– Перед пожаром центров?

– Да.

– Но почему нельзя было сделать его раньше?

– Терафим должен быть возобновляем.

– Я видела свой терафим, сидевший по-индусски на возвышении и одетый в шелковый голубой халат с мелкими цветочками. Почему меня так притягивает этот облик?

– Потому что терафим охраняет и привлекает.

– Однажды он смотрел на меня серьезно и сосредоточенно, а от темени по обеим сторонам лица струилась серебристая ткань. Что это означает?

– Через терафим покрывали тебя потоком энергии.

– На столе в лаборатории я видела и другие пластинки. Чьи портреты это были?

– Брата Ракоци, Сестры Бхонг По и мой.

Караван покинул Нагчу 4 марта 1928 года. Но темные нападения не прекращались. Елена Ивановна часто видела рассыпающиеся черные и желтые точки в пространстве. «Пыль битвы», – как сказал Владыка.