«Какая бы замечательная идея ни родилась ненароком в светлых умах завсегдатаев пивных заведений и в промерзших мозгах поздних купальщиков, — услышал я голос своего извечного оппонента, — она не в состоянии объять огромные российские просторы и возвыситься до уровня общенациональной идеи, если не наполнена поистине глубоким духовным содержанием, не отвечает благородным стремлениям людей, заинтересованных в достижении высоконравственных целей». — «Что ты хочешь этим сказать? Что потреблению спиртосодержащих напитков недостает глубины духовного содержания?… что людей, посещающих означенные заведения, влечет туда чисто спортивный интерес? — с гневной отповедью обрушился я на оракула духовности. — Да знаешь ли ты, откуда произошел свободный человек?… где принимали свое первое боевое крещение провозвестники будущей либеральной демократии?» — «Где?» — уже без прежнего напора спросил он. «На либералиях — торжественных пирушках в честь покровителя винных застолий — бога Бахуса и его прекрасной супруги — богини Либеры». — «Нет-нет, ты меня неправильно понял, — быстренько сообразив, что здорово лопухнулся, попробовал он уже загладить свою вину перед супружеской четой Бахуса и Либеры. — Я вовсе не имел ничего против нравственного облика посетителей столь священного храма, которые самозабвенно приносят себя в жертву богам во имя обретения долгожданной свободы. Но всё ж таки, согласись, пригубить граммулечку духовного содержания — пожалуй, было бы не лишним».
Чуть поостыв, я подумал: «Ну до чего же я всё-таки не гибкий человек! К чему уж тут-то рогом упираться? Ведь просят у меня всего-то ничего — какую-то граммулечку духовного содержания, ну так налей ты ему эту малость. В конце концов, ты же не у себя на продуктовом рынке в Кузьминках торгуешься, ты же как-никак в Риме, надо быть щедрее, надо бы и соответствовать».
И только тут я действительно сообразил, что и впрямь нахожусь в Риме, — на последней остановке, после которой открывался прямой путь домой. Раньше эта мысль на ум мне почему-то не приходила. Видимо, сказывался мой недостаточный риэлторский опыт, в самый раз сгодившийся бы сейчас для того, чтобы воспользоваться им в качестве средства психотерапевтического самовнушения. Так вот, не обладая достаточным навыком общения с клиентом, я, понятное дело, и себя не мог уговорить сдержаннее относиться к переполнявшей меня радости скорого свидания с дражайшей Отчизной. И даже такое знаменательное событие, как пребывание в Риме, которое, прямо скажу, случается со мной далеко не каждый день, я воспринимал как не вполне удачную шутку судьбы, вздумавшей посмеяться надо мной и потому избравшей Рим именно тем местом, где до меня с особой пронзительностью дойдет смысл ее слов, произносимых с жестким итальянским прононсом: «Finita la commedia», a чтобы я понапрасну не дергался — в правильном ли направлении пролегает мой путь к финалу праздничного представления? — она предусмотрительно еще и добавит по-русски: «Все дороги ведут в Рим».
Вот и настал заключительный акт — последний день праздника в той сказочной череде волнующих событий, в которой искрометные впечатления прожитого буквально меркнут перед вечностью предстоящего, и Рим — этот «вечный город» — служил мне всего лишь короткой передышкой на пути к подлинной, безыскусной бесконечности, где, как в бездонной пропасти, бесследно исчезает сладостная легкость бытия.