Как же «смотреть с Богом в одном направлении»? И как «направлять свою волю по воле Божией»? Вроде бы, естественно для этого руководствоваться своим умом, ведь он нам для этого и дан Богом? Действительно, если ум, соединившись с сердцем, предстоит Богу в непрестанной молитве, то он оказывается способен к духовному рассуждению: постижению воли Божией и принятию богоугодных решений. Такому уму можно и нужно доверять.
Но беда в том, что наш ум в таком состоянии не только не пребывает постоянно, но редко, а может быть, и никогда не бывает. Он, возгордившись, хочет не предстоять Богу, а занять место Бога. За это он и изгнан из сердца, как Адам — из рая, и погружён в суетное мудрование. А такой ум не только не заслуживает доверия, но его, скорее, нужно опасаться.
Кроме того, наш ум нецельный, непростой, кишит множеством помыслов, среди которых если и бывает истинный, выбрать его самому человеку невозможно. Это хуже всего — пытаться выискивать среди многосплетения помыслов тот, который от Бога, и найденному верить, как Божественному. При таком доверии своему мудрованию есть опасность впасть в бесовскую прелесть.
Бог мог бы, кажется, нам помочь и открыто возвещать Свою волю, но в какую бы великую гордость пришёл немощный человек от непосредственного общения с Самим Богом! И стал ли бы ещё Его слушаться? Так что это милость Божия, что Он нам Свою волю возвестил в заповедях, но не возвещает каждую минуту непосредственно.
Житейская опытность подводит
Так ли, однако, всё безнадёжно с нашим умом, ведь люди живут, общаются между собой? — Нам не следует путать духовную опытность с житейской.
Житейски опытных людей очень много. Человек рождается немощным, не приспособленным к борьбе за существование, к выживанию во временном мире, но с годами приучается вращаться среди людей, на нём возникает как бы корка житейской опытности, которая помогает ему как-то перебиваться в этой жизни. Но, научившись перебиваться и устраиваться в мирской суете, мы ещё ничего не приобретаем для вечности. Конечно, отбрасывать дарованный Богом опыт общения с людьми не нужно, но в общении с Самим Богом этот опыт нам не пригодится.
Если мы с младенческой простотой и в младенческой незащищённости перед Богом не предстанем, то можем оказаться действительно нагими в Царстве Небесном, не защищёнными одеждой благодати. Поэтому нам не нужно излишне надеяться на свою человеческую мудрость и опытность. Бывает, что житейская мудрость несёт нас по временной жизни, как на крыльях, а потом мы умираем, и оказывается: то, что нам так помогало здесь, во временной жизни, помогало бороться с людьми, помогало занять высокое положение в обществе, помогало получать материальные блага, это же самое и потянуло нас на дно преисподней.
Уповать на Бога надёжнее, чем на себя
Если человек отвергает свою волю ради воли Божией, то обретает силу и мудрость высшего порядка, хотя сам по себе умнее и сильнее не становится, но Бог начинает действовать через него, и человек удивляется: «Надо же, я ошибся, а получилось хорошо». У Бога бывает лучше, чем у нас. Наше гордое упование на собственные силы, наш бесконечный мысленный разговор самих с собой — они-то нас и удаляют от реальности. Вроде бы мы всё хорошо продумали, всё подготовили, и вдруг все наши планы рушатся — это Бог нас смиряет, учит не уповать на самих себя.
Если слепой ведёт слепого
Осознав ненадёжность своего ума в руководстве на духовном пути, мы естественно ищем, кто бы нам помог, кто наставил в борьбе со связавшими, да ещё и ослепившими нас страстями. Но, лишённые духовного рассуждения, мы и в других людях видим лишь их телесную и душевную составляющую. А святой старец внешне часто ничем не отличается от обычного благочестивого человека. Если же он при этом Христа ради юродствует, то его не отличишь и от сумасшедшего или даже от великого грешника, чему мы имеем множество примеров в житиях святых и жизнеописаниях подвижников благочестия.
Мы как бы расплющены в житейской плоскости, лишены духовной вертикали, потому и слепы духовно. Но этот факт можно признавать, а можно отрицать. Слепой, мнящий себя зрячим, смело шагает по жизни, берётся и другими руководить. Чем это кончается, сказано в Евангелии:
А слепой, сознающий своё убожество, скорбит о нём, просит исцеления у Бога, смиряется, молит Бога о руководителе, и если Бог посылает, то слушается его; не имея же наставника, действует с крайней осторожностью и, уж конечно, не дерзает указывать путь другим.
Плотское и духовное рассуждение
