Потом с помощью профессоров химфака МГУ мы подготовили программу олимпиады и провели ее в 19 регионах. Первые три места заняли ребята из города Волжский, причем победитель набрал какой-то феноменальный результат: из 148 баллов 140. Я поехал их поздравить. Я сейчас хочу провести олимпиаду по математике, по физике, по английскому языку, чтобы они почувствовали свою конкурентоспособность.
К моему приезду они подготовили номера самодеятельности — танцы, элементы КВН. Я сидел, и у меня мурашки по спине бегали от такой сложной постановки танцев, интеллектуальная музыка с интеллектуальными танцами, хореография Мориса Бежара и Григоровича. Дети, наряды — все было потрясающе. А когда я увидел, что директор школы в шляпе и с тростью, как Чарли Чаплин, выделывает па, а десятиклассник в кожаной жилетке, как мачо, ее подхватывает под мышки — и все это остроумно, замечательно, здорово, то доминирующим ощущением у меня была полноценность духовной жизни этих людей здесь и сейчас, в городе Волжском в конце ноября 2002 года. Я порадовался тому, что возрождение духовной жизни в провинции, когда интеллигенция перестает метаться (в смысле — в Москву? в Москву!) и когда ей хорошо, комфортно, когда она ощущает эту систему координат у себя в городе, и дети ощущают всю эту полноценность — это очень важные признаки духовного выздоровления страны после 15 тяжелых кризисных лет. Начинаем выкарабкиваться.
Ведущий:
Ремчуков: Ставить Китай в пример нам по всем позициям методологически неверно и ошибочно. Прежде всего, мы разошлись с Китаем в стратегии преобразований. Дух нашего народа — свободный, свободолюбивый, мы пошли прежде всего на удовлетворение духовной жажды и совершили то, что называлось перестройкой. Гласность, изменение политической структуры да и государство распалось на несколько новых государств без особой печали большинства населения тех новых образовавшихся государств. Есть, конечно, люди ностальгирующие. Взять, к примеру, Украину. В декабре 1991 года провели референдум. Проголосовали, что Украина выходит. Ну и что? Значит, они избрали себе такой путь. Китайцы не такие. У них политические свободы не занимали такое место в числе приоритетов, и руководящая роль китайской компартии была намного сильнее, чем в относительно свободном советском обществе. Отсюда китайцы избрали свою стратегию реформ, когда компартия сохранила доминирующие политические высоты, и только сейчас, на прошедшем съезде партии они пригласили в партию капиталистов, разрешили им вступать в партию. Но, тем не менее, у них очень жесткий, практически тоталитарный режим.
Вы помните Тяньаньмынь? В перерыве между этими эпохами, 80-е и 2000-е годы, когда студенты поверили, что с экономическими изменениями придут и политические, их безжалостно раздавили на площади танками. Они лежали и пассивно бойкотировали с рюкзачками на спине. Танки проехали и размазали их по этой площади. Потом ночью соскребли все, что от них осталось. Вот Тяньаньмынь была символом этого жесткого тоталитарного режима. В условиях, когда политика не подвергается политическим атакам, ее проводить в определенном смысле легче.
