Но в экономике, где какое-то благо работает денежной единицей, как сигареты в концентрационном лагере, все уже не так. Например, если мы платим за кофе сигаретами, это не значит, что продавец сразу выкурит заработанные сигареты: возможно, он вообще не курит. Он эти сигареты сохранит, чтобы самому что-то на них купить, или дать их другому в долг под проценты и так заработать еще больше. Сигареты для него – средство накопления, это инструмент, помогающий добыть меновую стоимость вещей.
Почему это так важно? Потому что после появления денег в экономике возникли огромные новые возможности, но и новые опасности. Скажем, появилась возможность копить, которой не было раньше. Более того, когда кто-то получает возможность копить, он одновременно получает возможность ссужать, давать в долг.
А что до опасностей, представь себе такую ситуацию. Один из военнопленных скопил много сигарет, чтобы потом, когда они вырастут в цене, купить на них множество товаров. Вдруг Красный Крест прислал гору сигарет, и сигареты утратили всю меновую стоимость, потому что они перестали быть редкостью. Все усилия этого человека пошли прахом.
Теперь ты видишь, что производство денег помогает совершению сделок, но требует доверия: веры в то, что сохранится меновая ценность денег? Не случайно слово
Когда мне было столько же лет, сколько тебе, я никак не мог понять одну вещь. Мне говорили, что производство бумажки в 1000 драхм стоит 20 драхм. «Почему она тогда стоит 1000, а не 20?» Я объяснил это себе тем, что хотя производство бумажки стоит всего лишь 20 драхм, не каждый имеет право ее печатать, а только государство. Так я уяснил для себя, почему то, что стоит 20 драхм в производстве, имеет меновую стоимость в 1000 драхм.
Тогда я впервые узнал, что есть различие между жизненной ценностью (полезностью) и меновой стоимостью и что государство имеет монополию на печатание денег, чтобы поддерживать данную меновую стоимость. Но это лишь начало ответа на вопрос.
Понять, сколько стоят деньги, мы можем, если понаблюдаем дальше за жизнью концентрационного лагеря. Бывало, что Красный Крест клал в посылки больше сигарет, при этом количество шоколада, чая или кофе оставалось прежним. И как только эти посылки расходились по баракам и начинался обмен, оказывалось, что за одну сигарету (сохранившуюся из старой посылки или взятую из новой посылки – безразлично, это же денежная единица) можно купить меньше чем раньше кофе, шоколада или чая.
Закономерность оказалась строгой. Как только прежнему количеству кофе или чая в концентрационном лагере начинало соответствовать большее количество сигарет, тем меньше кофе или чая можно было купить на одну сигарету. И напротив, если в посылки клали меньше сигарет, чем обычно, тем больше можно было купить на одну сигарету: меновая ценность, или (что тоже самое) покупательная способность сигареты возрастала.
Рэдфорд рассказывает об этом поучительную историю. Однажды вечером авиация союзников подвергла массированной бомбардировке участок, на котором находился лагерь. Бомбы падали все ближе, и, наконец, бомба разорвалась на территории лагеря. Заключенные не знали, останется ли к утру кто-то в живых.
На следующий день меновая стоимость сигарет взлетела до небес. Почему? Потому что нескончаемые часы этой страшной ночи военнопленные, под взрыв бомб, выкуривали одну сигарету за другой и не могли остановиться. Наутро количество сигарет, в сравнении с другими благами, резко сократилось, и меновая стоимость каждой оставшейся сигареты стала огромной.
Бомбардировка, одним словом, вызвала так называемую
В период инфляции требуется все большее количество денег, чтобы покупать блага. В нашем случае цены на все блага в сигаретах увеличиваются. Напротив, дефляция приводит к снижению цен и на одну сигарету можно купить гораздо больше, чем раньше.
В 1942 году, когда исход войны совсем не был ясен и военнопленные думали, что, скорее всего, они вернутся домой только через много лет, цены на блага во всем лагере в сигаретах были довольно устойчивы. Экономическая стабильность концентрационного лагеря внушала доверие всем заключенным.
