Однажды я взял своего одиннадцатилетнего сына на частный показ документального фильма «Пол Маккартни на Красной площади», рассказывающего о концерте в России в рамках его последнего мирового турне. Я подумал, что мое чадо может с ним познакомиться и, возможно, когда-нибудь в далеком будущем упомянет об этом офигевшим юнцам. А те в свою очередь – где-нибудь в середине двадцать второго века – будут рассказывать другому поколению, что им как то раз повстречался старик, видевший одного из «Битлз».
После показа я поступил, как всякий отец со своим сыном, и перед уходом повел его по-маленькому. Открывая дверь туалета, мы наткнулись на Пола, вытиравшего руки бумажной салфеткой. Я представил ему своего отпрыска, и Пол жал ему руку добрую минуту, исполняя номер, который, наверное, вытворял уже сотню раз: «Эй, приятель, отпусти! Отпусти, слышишь?»
Когда он выходит на улицу, правила игры меняются. Однажды, болтая с моей женой, он рассказывал, как ходил в ливерпульский универмаг «Ти Джей Хьюз», чтобы купить украшения для свадебной машины родственника. «И как вам удается выжить в таком многолюдном месте, как магазин?» – поинтересовалась она. «Главное – ни на секунду не останавливаться, – ответствовал он. – Улыбаться и двигаться дальше».
Маккартни смирился с тем, что его фотографируют, еще со времен
На своем совместном проекте с Нитином Соуни, вышедшем на альбоме
«Маккартни вправе чувствовать то же, что остальные, – позже сказал мне Нитин. – С его точки зрения, это посягательство на его территорию. Он тоже человек, каким бы знаменитым ни был и сколько бы ни зарабатывал денег. Все мы люди».
А как насчет безопасности? Я признался Полу, насколько меня удивило то, что он один прогуливается по улицам Сохо. (Я не мог отогнать от себя воспоминаний о кончине Джона Леннона.)
Он объяснил: «Я в большой степени… как сказать, забыл слово, не могу подобрать…
Да, фаталист. Не думаю, что стоит прятаться. Никогда этим не заморачивался. Например, я сажусь в автобус или иду за покупками в Лондоне, и мне говорят: «Да вы с ума сошли! Одному ходить по Лондону? Вы что творите? Я думал, у вас пятеро охранников». Ну да, но тогда бы мне пришлось гулять с пятью охранниками, правда? Вот веселуха-то! Приходится делать выбор. Иногда нужно думать о безопасности, и на гастролях с этим довольно строго, я бы сказал. Я от этого не в восторге, но таковы реалии наших дней, сам понимаешь.
Я жду, когда Пол придет на фотосессию для журнала, и помогаю своему фотографу. Я стою перед камерой, пока он настраивает угол съемки, фон и освещение. Внезапно к нам присоединяется Пол собственной персоной, занимает мое место и с легкостью примеряет одну за другой целый репертуар поз.
«Увековечим образ шизанутого мистера Пальцы Вверх!» – говорит он мне сквозь зубы. Его плечи сутулятся, ноги подворачиваются в позе Элвиса Пресли у микрофонной стойки, а затем в позе Джона Уэйна верхом на коне. Брови выгибаются в притворном удивлении, лоб морщится, а палец указывает вперед. «Это все мне знакомо», – бурчит он.
Еще во времена «Вечера трудного дня» были зафиксированы некоторые аспекты его характера – сердцеед, романтик, обаяшка. Этому способствовало и то, что публика искала ему определение на фоне Джона Леннона, не подходившего в ее глазах ни под одно из указанных амплуа.
«Забавно, – говорит он. – В итоге у меня сложился имидж защищенного человека. Людям не интересно, что кроется за улыбкой. Они смотрят на пальцы вверх и думают, что я от всего защищен. Но это не так. За улыбкой все не так просто. И я, естественно, это знаю, потому что пережил несусветное дерьмо».
