– Никогда не получала таких писем вообще. Куда мне их будут писать? Я вообще не получаю писем. Я же не прикреплена ни к какой организации. Я свободный художник.
– Ты, может быть, самая голая из популярных киноактрис. Тело у тебя хорошее.
– Спасибо.
– И не только о «Войне» речь. Ты где-то в «Подмосковных вечерах» сидела голая, на машинке печатала – помнишь?
– Я даже с Машковым в кровати голая лежала.
– Ну и как он в постели, Машков?
– Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? Вопрос идиотский! Это же просто два актера.
– Ты первая начала: «в кровати с Машковым».
– Это провокационные шутки, которыми ты меня не купишь.
– Я думал, это чистая шутка.
– Нет, ты так не думал.
– Я просто такой грубый. Кроме того, я почти никогда не разговариваю серьезно.
– Ага, так я тебе и рассказала, какой Машков в постели! В постели в кино. Могу только сказать, что у меня все партнеры очень неплохие.
– Ну, в общем, да, это же тоже важно – какие достаются партнеры.
– Ты настолько хорош, насколько хороши твои партнеры, я считаю.
– Часто бывает, что девочка в школе – гадкий утенок, а потом…
– Да. Моя история!
– А потом – отбоя нет от кавалеров…
– Мне кажется, я понимаю, что такое «отбоя нет». Но это тема настолько скучная…
– Скажи, а что у тебя за муж?
– Он любит, чтобы я на этот вопрос отвечала сдержанно: «Мой муж умнейший, красивейший, талантливейший, сексуальнейший».
– А, типа высокий стройный блондин с голубыми глазами.
– Да, глаза голубые.
– Вот ты сказала, что в школе ты была гадкий утенок.
– Да. Я была очень худая.
– Но тогда это было немодным.
– Да. Я была всегда такая, какая сейчас. Я могу и теперь носить одежду, которую носила в школе.
– Она цела еще?
– Кое-что есть, по-моему.
– Такой школьный фартучек, белые носочки…
– Нет, я белые в школе не носила, я носила красные.
– Красные? Я читал какое-то исследование, так, оказывается, женщины, у которых красное белье, самые экспериментирующие.
– Не знаю. У меня красные гольфы были, полосатые, и чешские сандалии.
– Это было круто. Ха-ха!
– Я ездила в какую-то дыру покупать их, потому что позвонила подруга, сказала, что они там есть. А у меня не было блата.
– Значит, ты была худая…
– Во мне не было сексапила… Подруги нравились мальчикам, а я – нет. У меня были с молодыми людьми другие отношения. У меня было два друга, про которых я наивно думала, что они мои друганы. Естественно, это было чуть-чуть по-другому: они, конечно же, были влюблены в меня. Писали мне стихи, баловали меня. Но мы вели чисто литературные беседы: театр, кино, литература. Они меня очень образовали в этом смысле. Они ввели меня в тусовку художественно-литературную, давали читать подпольную литературу, все-все-все. Я имела к этому всему доступ, потому что у меня были два другана в школе.
– Из-за них у тебя все прошло мимо, да?
– Не мимо. В 17 лет я очень сильно влюбилась и решила выйти замуж.
– В школе?
– Это первый курс консерватории. Театральный факультет. Конкурс был огромный, но меня взяли! И вдруг я влюбляюсь. Он тоже студент. Все случилось. Я объявила родителям, что мы поженимся. Моя семья страдает, молчит… Они были, конечно, против. А я тогда получила первую роль в кино у Баниониса. В консерватории не отпустили меня на съемки. Снималась ночами. День и ночь я занята… А уже должна была быть свадьба, мне уже привезли подарки из-за границы. Приглашения разосланы. Я получила уже талоны на дефицит… И я решила: нет! Не будет свадьбы. Сказала ему. И вернула талоны на дефицит.
– А что, нужно было возвращать?
– Не нужно. Но я идиотка.
– Ну да, тебя же учили не врать.
– Угу. Ну мне надо было это как-то сказать дома. И я собрала семейный совет: вы знаете, я решила…
– И они говорят: молодец!
– Да! Ура! Шампанское! Молодец, Гага!
– Ха-ха! Для сценария хороший ход. Как ты сказала – Гага? Это такое погоняло у тебя?
– Не знаю, что такое погоняло, но меня так дома звали.
– А что это значит?
– Ничего. Ни-че-го.
