– А, дискотека в воздухе? Она называлась «Перед смертью не натанцуешься» – вдруг самолет упадет, а парашютов нет, – это экстремальная дискотека. Смешная легенда. По слухам, мы тогда взяли нормальный самолет, как положено – 5-й Gulfstream…
– Говорят еще, что ты снимал целый этаж в Meurice – или это был Crillon?
– Я слышал про Bristol. Что якобы я там гулял. Мне приписывается, что я жил там два года, с друзьями, и снимал не этаж, а даже больше – два этажа. Иногда в одном из моих номеров жил де Ниро. Согласно легенде. Говорят, и Берлускони пытался жить в моем номере, но я его не пускал. А все халаты и полотенца там были с моими вензелями – мне тоже про это рассказывали. Я могу подтвердить только один свой заезд в Bristol – это было в 1997-м, я выпустил альбом и прилетел в Париж это дело отметить. Но я там не гулял никогда. Я просто жил там. Номер я тогда снял сильный. Я был настолько крутой, что антикварщики мне приносили Ван Гога, Пикассо, Ренуара, какие-то уникальные гобелены – купите! Я говорю – картины повесьте, гобелены постелите, я должен к ним привыкнуть. У меня висели подлинники, которые стоили огромное количество денег. Это не понаслышке, остались еще живые свидетели, могут подтвердить. Но это было мне неинтересно… Мы там устраивали советские вечера.
– Это как? Советские – в Париже? Париж, слава Богу, никогда не был советским…
– Щас расскажу, это прикольно! Номер был двухэтажный, а в нем лестница как в подъезде. И вот мы сидим на подоконнике, там не было нашего портвейна «Три семерки», так приходилось брать 30-летний Porto, пьем, закусываем яблочком и под гитару поем дворовую песню «Иволга поет в твоем окне». Мы с Гриней, значит, пьем портвейн, а Янковский [Игорь] врубился, привязал красную салфетку на рукав, типа он дружинник и гонит нас из подъезда. Это реальная история из жизни! А вот еще такая. Помню, в Лас-Вегасе едем с ребятами в лифте, и тут заходит Паваротти. Мы жили на 12-м этаже. Я тихо говорю: «Если он выйдет хоть на этаж ниже нас – не мой уровень». И он выходит на одиннадцатом! «Не мой уровень!» И такой хохот сразу, а он не понимает, в чем дело.
– Так твоя фраза «Не мой уровень» – отсюда пошла?
– Нет, она уже была… Я тогда понял, что лучше всех в мире разбираюсь в одежде. Вкус-то есть. И сделал свой магазин рядом с Kiton и Berluti, назвал его August. Я стал производить одежду. У меня даже шмотки какие-то остались. Но это не пошло потому, что брэнд надо было раскручивать, много денег вкладывать и так далее. Но лет восемь я этот магазин держал… Вот видишь, у меня костюмы Kiton висят – я покупал по 400 долларов, а сейчас такой костюм стоит 6 тысяч – 8 тысяч евро. Я, как всегда, опередил время.
– Костюм за 8 тысяч евро – это чистая разводка. И ты повелся. Ну что там – тряпка, нитки…
– По большому счету – да! За брэнд платишь…
– Вова! А чего ты хотел добиться в жизни, к чему ты вообще стремился?
– Не знаю, к чему…
– Все-таки ты должен мне сказать, какую ты ставил перед собой задачу в жизни. По максимуму.
– В зависимости от времени задачи были разные. Сначала – деньги. Потом – прописка московская, чтоб остаться в Москве и не потерять жену – Наташа была тогда беременная… Не было ни копейки денег, папа к тому времени уже умер (как дочка родилась в 85-м, так он и умер, не увидев ее). Но я договорился с зампредом Бауманского исполкома – и нам выделили трехкомнатную квартиру в Конькове (точнее, сначала комнату в коммуналке, которая постепенно выросла до квартиры). Ну и так далее. Я считал себя самым умным в мире. Оказалось, что это не так; я вошел всего лишь в тыщу самых умных. Надо стремиться к самому большему, а там – что получится.
– Папа не увидел твоего полета, не узнал, каким ты был на подъеме.
– И дочку не увидел; дочка – это тоже подъем. Она талантливая девочка была очень.
– Надя была очень хороша.
– Красивая, да. Честная, красивая, умная, талантливая (получила первую премию литературную в 13 лет), нежадная – я смотрел на нее и понимал, видел, что у нее от меня, что – от Наташи.
– Я помню, как она заходила к тебе в кабинет, при мне – и я застывал с открытым ртом.
– Она всегда стеснялась – сидела в приемной, ждала.
Он оглядывается вокруг:
