Стабфондом пока еще неправильно распоряжаются: мы б его весь оставили в экономике страны, но только так, чтоб это не вызвало инфляцию. Например, в сельском хозяйстве и строительстве медицинских и образовательных учреждений. Тогда инфляции никакой не будет, просто будет больше студентов, больше здоровых людей и больше рабочих мест в сельском хозяйстве. Впрочем, и это начинает воплощаться – в виде четырех национальных проектов.
– А многоженство? Вы же обещали его узаконить…
– Буквально на днях я видел результаты какого-то московского опроса, так оказалось что уже 30 процентов опрошенных – за многоженство.
– Тридцать процентов кого?
– Не важно. Десять лет назад это вообще отвергалось. А теперь люди начинают понимать, соглашаться с нами, что необходима легализация теневого сектора семейных отношений. Сейчас очень много детей рождается вне брака. Мы говорим о том, что надо дать возможность оформить в рамках закона эти отношения. Многоженство необходимо, чтоб решить демографическую проблему. Как ее в свое время решал Сталин? Он отменил алименты. И мужчины перестали бояться вступать в близкие отношения, поняв, что их через суд не привлекут к выплате алиментов. И пожалуйста, в результате – демографический бум! Проблема с демографической ямой, которая образовалась во время войны, была решена.
– И еще он аборты запретил.
– Запретил! Сегодня запрещать тяжело, но можно уговаривать. У нас полтора-два-три миллиона абортов в год. Давайте уговорим 10 процентов! Триста тысяч женщин родят, если им дать денег, и отдадут детей государству. Это все путь к увеличению населения. За счет собственных ресурсов.
– А еще у вас была идея – отменить уголовное наказание за изнасилование. Помните?
– Помню, конечно. Изнасилование, если нет последствий тяжелых, только штрафом наказывать, 50 тысяч или 100 тысяч рублей, – так больше будет пользы, чем от посадки еще одного мужчины в тюрьму… Женщина от такого наказания радости не испытывает, поскольку она все равно уже пострадала.
– Ну что, очень экзотическая идея. Давайте лучше вернемся к теме многоженства… Я могу в этой связи спросить о вашей личной жизни?
– Моя личная жизнь? Я 30 лет состою в браке. Есть у меня сын, есть внуки. Все это известно.
– Ну да, это известно. Но я под личной жизнью имел вашу личную готовность к многоженству. Вы готовы его примерить на себя лично?
– Естественно! Если будет возможность регистрации браков, то миллионы мужчин смогут это сделать. И возможно, будет больше детей у нас в России.
– И вы это сделаете, как только будет принят закон?
– Я не говорю, что к этому готовлюсь.
– Но и не исключаете.
– Конечно, не исключаю. Пожалуйста!
– Здоровье позволяет?
– Позволяет. Позволяет, позволяет!
Чечня давно уже в центре внимания. Руководство этой некогда мятежной республики настаивает на том, что военное прошлое полностью преодолено и статус Чечни пора менять, а ее опыт заслуживает того, чтоб его широко перенимать в других регионах РФ. О смысле происходящего, о настроениях и обычаях чеченцев, о прошлых войнах – беседа с Рамзаном Кадыровым, которую мы с ним вели в Грозном и Москве.
– Рамзан, каким виделось будущее Чечни вам с отцом – до того как вы перешли к федералам?
– Мы не перешли, ты не путай. Мы не перешли никуда, мы всегда с народом были! Я никогда не был ни за федералов, ни против федералов, я всегда был с народом. Я не предатель. Мы в первой кампании были с народом – и во второй кампании были с народом.
– То есть схема такая: народ был против федералов – и ты против, народ за – и ты за. – Да. Так вот. – Ладно. И тем не менее – во время первой кампании каким виделось будущее Чечни? Ну не знаю – создание халифата?
