– И Козырев, и Гайдар пытались нас в чем-то обвинить, но… Они обращались в суд, но не могли ничего представить, никаких доказательств! Я не был ни фашистом, ни марксистом, ни каким-нибудь экстремистом. Мы действовали всегда в рамках Конституции! Той самой, которая принята была в основном благодаря нашему участию. То, что мы способствовали принятию основного закона, по которому живем уже столько лет, еще раз доказывает, что мы не экстремисты.
– Вы как-то больше с простой публикой общаетесь. А с интеллигентами не очень…
– Мы нравимся простым людям! Я и сам люблю все простое. Вот у меня часы – простые, дешевые, титановые. Удобные. А дома у меня много всяких лежит, надарили – и золотые, и с серебром, – там и число, и месяц, и давление показывается, но меня это не устраивает, я люблю все простое. Мне нравится на «Запорожце» ездить.
– Да ладно!
– Да, я на нем один раз в Думу приезжал.
– А мне почему-то казалось, что вы на «БМВ» ездите.
– Служебная машина у меня «БМВ». А так я больше езжу на простой машине. Вот «Тигр» – это новый джип нижегородский, мощный вездеход такой типа «хаммера»…
– Ну что же, математически вы правы: простых людей много, а сколько там тех интеллигентов…
– Мало. Часть интеллигенции недовольна тем, что я ее критикую. Но что делать? Интеллигенция вообще всегда в России играла больше отрицательную роль. И при царе, и при коммунистах, и сейчас… Такая судьба у русских интеллигентов! Они всегда ворчат, всегда недовольны, всегда им хочется какой-то революции. А я вот, наоборот, противник революций! Не должно быть никакой революции – это давно уже выбор ЛДПР, мы на наших митингах держим лозунг «Против всех революций». И реформы многие вредны. Страну нужно постепенно модернизировать. А русские революции и реформы – только во вред. От этого у нас столько проблем.
– Вы, как Ельцин, работаете на имидж своего парня.
– Я ничего не делал специально, никогда. Никогда я не придумывал ничего такого. Например, я десять раз посетил Можайскую женскую колонию, – мне было необходимо узнать, как содержатся заключенные. Я также посетил женское СИЗО в Москве. Посещаю воинские части: чтобы посмотреть быт солдат, стрельбища, столовые. Со студентами встречаюсь постоянно. Я исхожу из того, что для управления страной нужно знать реальные проблемы избирателей, а их можно увидеть, только находясь с ними рядом, оказывая им какую-то поддержку – от дома малютки до дома престарелых…
– Ирак. Сколько раз вы ездили туда?
– Больше пятнадцати раз. Я там бывал один-два раза в год. Последний раз я был там в сентябре 2002 года, перед войной.
– Хусейн – ваш друг…
– Никогда еще президентов никто не судил! Но если иракские спецслужбы проводили где-то зачистку, где же вина президента? Он ведь не отдавал приказов расстреливать невиновных.
– И Милошевич тоже был вашим другом.
– Ну, нельзя их называть моими друзьями. Один – коммунист, другой – мусульманин, а я ни то и ни другое. Они были жесткими руководителями, которые отстаивали интересы народов своей страны. Ирак был в блокаде, Югославия в блокаде, их бомбили каждый день, и после этого их еще и обвиняют! Обвинять надо Америку. И ее обязательно обвинят лет через десять. Ну или двадцать.
– Кто?
– Какой-нибудь трибунал – ооновский, европейский, китайский или исламский. Они же бомбят кого хотят, сколько уже было злоупотреблений, сколько людей погибло!
– Многие политики читают по бумажке. А вы…
– Все сам! Никогда не подглядывал ни в какие бумажки, а всегда выступал, глядя аудитории в глаза. Я никогда не имел никакого помощника, который бы меня к чему-то готовил. А вот Зюганов и другие коммунисты по старой привычке выходят на трибуну и по бумажке читают написанные другими людьми тексты. Это слабость! Они чужие мысли излагают, а я только свои. Открыто, быстро и доходчиво. Употребляя ту лексику, которая доступна людям. И им понятно, о чем я говорю.
– И Черномырдин был такой.
– Да… Он сейчас на обочине. Был председатель правительства, потом посол – это резкое понижение! Тоже случайный в политике человек. Он был хороший специалист по газу в Оренбурге, потом дошел до министра. Надо было, конечно, остановиться, а он в ельцинскую команду влез… Заработал, правда, бешеные деньги.
– Немцов еще хорошо говорит.
– Но он ушел из большой политики – фракции нет в Госдуме… Пошел заниматься бизнесом, там у него тоже неудачно получилось… Он был физик, а оказался втянутым в политические баталии…
