Пройдя по ней несколько десятков метров, Олег с сожалением свернул с нее, забираясь выше, к границе кустарников. По протоптанной дорожке идти, конечно, легче и удобнее, да и не собьешься, но за кустиками все же безопаснее, хотя и дольше. Но ничего-ничего, успокаивал он сам себя, столько времени терпел и еще несколько часов потерпит. Даже лишние сутки, хотя ночевка на голой земле удовольствия не доставила, — после нее мышцы почти час были как замороженные, и каждое движение, каждый шаг давались с усилием. Так, наверное, бывает у холоднокровных гадов, замирающих при низких температурах почти в анабиозе и начинающих активную жизнь с приходом теплого времени суток.
Он продирался сквозь кусты, стараясь надолго не выпускать тропинку из виду, хотя больше ориентировался по реке. В сущности, куда ей деваться, кроме как идти вдоль берега. На самом деле его больше интересовала не сама тропа, а то, что на ней может кто-то появиться. И поэтому он едва не выскочил на другую, проложенную в кустарнике почти перпендикулярно к реке. Эта шла вверх и примерно в том направлении, что ему было нужно. Он осторожно выбрался на нее, внимательно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Никого.
Он осторожно пошел по этой тропе. По сравнению с кустарниками, через которые приходилось продираться, идти тут было сплошное удовольствие. Да и не собьешься с пути. Минут двадцать он шел в быстром темпе, пытаясь наверстать упущенное в зарослях время. Кустарник сменился деревьями, начинался лес. Олег почувствовал, что устал. Долгое недоедание и голодовка последних дней давали себя знать, да к тому же перепады высоты — от этого начинало часто стучать в висках. У тропы лежало поваленное дерево и, судя по раздавленным сигаретным фильтрам, обрывкам бумаги и ржавым банкам неподалеку от выжженного пятна кострища, это место неоднократно служило для отдыха. Олег даже обнаружил импровизированную коновязь. В общем, все располагало для отдыха, и он едва удержался от того, чтобы сесть на исчирканный ножами ствол и расслабиться. Ему стоило немалого усилия, чтобы преодолеть первый порыв и отойти от удобного и почти обжитого места подальше — за деревья и мелкий ручей с ржавым дном, выше по течению которого он не без удобства расположился за валуном, до половины поросшим лишайником. Солнце уже успело нагреть его, и Олег сел, опершись спиной о жесткую и ломкую корку грибоводорослей. Посидел несколько минут, с удовольствием чувствуя, как усталость вместе с кровью отливает от высоко задранных ног. Потом от души напился, заглушая проснувшийся голод, и сделал попытку задремать.
Прошло, наверное, минуты три, когда он услышал доносившиеся со стороны тропинки звуки. Вначале он подумал, что ослышался. Замер, напрягая слух. Руки сами собой взяли автомат наизготовку, и большой палец осторожно, без щелчка, передвинул планку предохранителя в режим автоматической стрельбы.
Теперь он расслышал негромкие голоса. Он сел на корточки и попытался разобрать хоть слово. Но говорившие обменивались только короткими фразами, после которых делали длинные паузы. Едят, наверное, и при этом лениво перебрасываются словами. Отдыхают.
Олег осторожно, наступая на камни покрупнее, которые не поплывут под ногой, пошел к месту отдыха, низко пригибаясь и всматриваясь в прогалы деревьев перед собой. Наконец он увидел. На бревне, спиной к нему, сидели двое и что-то ели. Над верхней кромкой бревна виднелись стволы с хорошо узнаваемыми большими мушками. К удивлению Олега, тот, что сидел справа, был горбат. Прошло некоторое время, прежде чем он вспомнил, что однажды, дней десять назад, он мельком видел в базовом лагере боевика с горбом.
Они, скорее всего, шли за ним. Не наверняка, но скорее всего. Маршрут и время движения совпадали. При желании он мог бы прямо сейчас срезать их обоих одной очередью. Но не сделал этого. Сейчас он не думал о жалости к этим двоим. У него ее не было. Но двое — это слишком мало для эффективной погони. Не исключено, что где-то рядом находится еще одна или две группы боевиков, и стрельбой он просто выдаст себя, и на него, как коршуны на зайца, слетятся остальные. Он не обольщался по поводу имевшегося у него оружия. С автоматом и одной гранатой он может продержаться не так долго, как это может показаться обывателю, насмотревшемуся телевизионных демонстраций учений, где бравые вояки в униформе с одного выстрела поражают мишени и закидывают условного противника гранатами. В реальном боестолкновении все намного сложнее и, если хочешь выжить, нужно учитывать бесконечную уйму факторов.
Он лег за дерево, держа обоих боевиков на мушке, и стал ждать. Они поели, по очереди попили из фляги, и горбун, подхватив свой автомат, спустился к ручью, чтобы долить в нее свежей воды. Второй, с большой черной бородой, сложил что-то в вещмешок, дождался горбуна, и они оба двинулись вверх по тропе.
