Никто не проследовал за ним в темпе человека, испытывающего потребность в малой нужде. А мои глаза сканировали всех, чья скорость приближалась к скорости осведомителя, а все, что ниже или выше, автоматически отпадало.
Прошло десять контрольных минут, и я отправился на финишное место встречи, покидая своеобразный чек-пойнт.
Этот исторический район Москвы, расположенный в Центральном административном округе, считался и промышленным тоже. Не знаю, что стало с промышленностью – может, она вышла покурить – подальше от Дома правительства, бизнес-центра «Москва-Сити» и Центра международной торговли, – но дух общепита кое-где сохранился. Я перешагнул порог настоящей советской столовки. И даже ощутил тепло отцовской руки, державшей меня за руку…
Антон Привалов с бутылкой пива и жирным чебуреком на картонной тарелке устроился за столиком в дальнем углу зала и поглядывал в мою сторону – но без блеска в глазах: я уже давно отпраздновал совершеннолетие и ему был неинтересен.
Я взял бутерброд с московской копченой и лимонад и подошел к столику Привалова.
– Не против?
– Не против чего? Твоей колбасы рядом с моим чебуреком?
– Нет, блин, моего лимонада против твоего пойла!
Во мне еще не улеглась волна воспоминаний трехмесячной давности – тот животный испуг, явление Привалова из загаженных кустов, когда я превратился в Алену, сорвавшую аленький цветочек. Я пропустил этот позорный момент и махнул дальше, в вагон электрички с ее запотевшими стеклами, холодными сиденьями и поручнями, кишащими микроорганизмами, и молчаливыми пассажирами. Там я расстался с энной суммой, буквально пожертвовав деньги отмотавшему срок стукачу. И услышал из его уст откровение: я первый, к кому он обратился за помощью. Тогда я заметил ему: «Ты прямо как целка». И перешел на доверительный тон: «А ты у меня последний – которому я ссужаю…» – «Я не прошу в долг», – перебил он меня. И я заткнулся. А с другой стороны, какая разница – в долг, под расчет или авансом? Все равно мне этих денег не видать. В виде компенсации я получу от него ценную информацию.
– Встал не с той ноги?
Я невесело глянул на Привалова: «Обнаглевший стукач – что может быть хуже?»
– Да, я встал не с той ноги, – подтвердил я ровным голосом догадку повзрослевшего ябеды. И приступил к делу: – У меня маловато времени и прорва работы. Только не сочувствуй мне.
– Не собираюсь этого делать.
– Подними руки и скажи «хендэ хох».
– Зачем?
Я беззвучно рассмеялся.
– Что говорят в ваших кругах о «Бешеных псах»?
– Ни хрена себе, куда тебя забросило!.. Ты какой посредник в этом деле – пятый, шестой?
Привалов бросил в рот остатки чебурека, стряхнул руки прямо над тарелкой, хлебнул пива.
– Призраки, – наконец сказал он.
– В каком смысле – призраки?
Он тоже выложил клише:
– Никто их не видел, но все о них говорят.
– Значит, кто они и откуда… – Я глянул на пивную бутылку, потом на того, кто ее допил. – Слушай, я тебя вызвал не для того, чтобы смотреть, как ты качаешь башкой.
– Ты не понимаешь меня, а я тебя. Мы разговариваем на разных языках.
– Чтобы понять друг друга, порой достаточно трех букв.
– Паша, ты за какой налет уцепился? – продолжил Привалов. – О первом я услышал в местах не столь отдаленных. Если услышу что-нибудь, я тебе звякну. Я ж не знал твоего интереса в этом деле.
«В натуре, какого черта я сорвался?»
Дальше пришла выматывающая душу мысль: «Ты только в начале пути». И я искренне пожалел марафонцев. Всех, включая самого первого, испустившего дух на последнем километре.
– Ты действительно ведешь это дело или?..
– Действительно веду. Хочу примерить лавровый венок.
– Только запаха его ты не почуешь. – Привалов выразительно замолчал.
– Может и так статься. Сделай вот что, Антон: пусти слушок – но так, чтобы ты не стал первоисточником, – о местонахождении трупа пропавшей без вести официантки из бара «13 стульев». Ее зовут Ольга Губайдуллина.
– Слышал об этом деле. Года два назад она пропала, так?
– Так.
– Родственники предлагали большую сумму за информацию о ней. Многим хотелось подзаработать.
– Все так, – подтвердил я. – С этим делом пересекается еще одно: угон и поджог «четырнадцатой». Пожарные выезжали на место происшествия в день исчезновения Губайдуллиной.
– В каком месте случился пожар?
– В двухстах метрах от Старой дамбы – слева по дороге на Балашиху. Вот там, где сгорела машина, и спрятан труп.
– Радиус?
– Радиус, диаметр, – рассеянно ответил я. – Не знаю, где это место, ни разу не был там, но представляю это так: двое парней привезли жертву на машине, пытали ее, насиловали.
– Убили, – машинально покивал агент, разглядывая мои руки.
– Не факт, – тихо ответил я, прислушавшись к шестому чувству. – Не факт. Об убийстве он ничего не сказал.
– Кто – он?
Я продолжил, не замечая вопроса Привалова:
– Машина стояла вплотную к подлеску, может, в подлеске они ее и закопали. Пожарные полили горящую машину и кусты, уничтожив все следы преступления. Думаю, на это убийцы и рассчитывали. В милиции уголовное дело завели по факту угона и уничтожения личного имущества. Менты и подумать не могли, что оно связано с исчезновением официантки.
