– А вот это ты зря! – полыхнул на него взглядом бригадир. – Я ведь и «ответку» могу дать!.. Как бы Марьяна не пострадала.
Трофим замер как вкопанный. За себя он как-то не переживал, а за любимую очень боялся. Если с ним что-то случится, Салтан ее не пощадит. Если сейчас он всего лишь смотрит на Марьяну, как кот на сметану, то после Трофима он сожрет ее, как ту мышку. Сначала наиграется, а потом сожрет…
– Расслабься, нормально все, – панибратски хлопнул Трофима по плечу Салтан. – Никто тебя не подставит, это все так, для красного словца. Чтобы ты дурака не свалял. Мы с тобой друзья, мы не должны друг друга обижать. Все, бывай!
Он ушел, не подав руки на прощание, показывая этим, что слова о дружбе – всего лишь слова. И если Трофим не примет правильное решение, то под ним разверзнется пропасть в ад…
Ласковые руки любимой женщины, ее нежное дыхание, аромат волос и кожи – все это кружило голову, но в голове занозой торчала беспокойная мысль, мешая вдыхать счастье полной грудью. Трофиму предстояло пройти новое испытание, он должен был убить Тропинина, иначе житья им с Марьяной не будет…
Он должен был это сделать, поэтому хотел, чтобы Тропинин сам заявился к ним, чтобы наехал на них. В этот раз Трофим не позволит застать себя врасплох. И еще он сильно разозлится. Накрутит себя, доведет до белого каления и сгоряча убьет банкира… Это будет честнее, чем стрелять в него из-за угла…
В дверь позвонили. Трофим оторвался от Марьяны, в прихожей из тумбочки трюмо вынул нож.
У Тропинина были ключи от квартиры, но дверь была закрыта на внутренний засов, поэтому толку от них уже никакого. Видно, Тропинин попытался открыть дверь ключом, а потом уже нажал на клавишу звонка.
Но за дверью стоял Салтан. И Джут с ним, возможно, для страховки.
– Что там у тебя? – строго спросил бригадир, глядя на руку, которую Трофим прятал за спиной.
– Финка… Думал, что Тропинин.
Трофим распахнул дверь, вернул нож на место, впустил гостей в дом.
Марьяна выглянула из комнаты, увидела Салтана и, не здороваясь, закрыла дверь.
– Я смотрю, вы тут не скучаете? – как-то не особо весело улыбнулся бригадир.
Трофим не собирался «водить вола» вокруг этой темы. Да и Салтан сюда не для этого пришел.
– Я согласен.
Не хотел Трофим убивать, но все-таки решился на это грязное дело. И с Тропининым он покончит, и с долгами перед братвой. И завяжет с бандитскими делами…
– Согласен? – Салтан внимательно посмотрел ему в глаза.
– Я насчет Тропинина.
– И я насчет него… Как он там поживает?
– Я откуда знаю? – удивился Трофим.
– Не интересуешься?
– Нет. Но в гости жду. Я бы его здесь, прямо на месте…
– А труп куда?
– Ну, опыт есть…
– Это хорошо, что опыт есть… Значит, не знаешь ничего?
Салтан прошел в кухню, сел, достал сигарету, Джут угодливо щелкнул зажигалкой.
– А что я должен знать?
– Ну, замочить-то надо, но дело это опасное. Если менты прижмут, на пожизненное могут закрыть.
Трофим выразительно промолчал. Он и сам это прекрасно понимал. И еще он собирался сделать все, чтобы не засветиться.
– Да ты не переживай. Тебя навечно не закроют, – мрачно усмехнулся Салтан. – Тропинин тебя убить хотел. Это раз. Ты с его женщиной живешь, он тебе угрожал. И тебе угрожал, и Марьяне. Сказал, что тебя свяжут, а ее на твоих глазах изнасилуют. Тут у любого крыша поедет. И у тебя перемкнуло. Ты достал ствол и всадил ему пулю…
– Это ты о чем? – Трофим озадаченно смотрел на него. У него вдруг возникло ощущение, что речь идет о состоявшемся уже убийстве.
– Есть такое понятие, как убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения. Два-три года отмотаешь и выйдешь как ни в чем не бывало.
– А я что, уже засветился?
– Киллер засветился.
– Какой киллер?
– Который в Тропинина стрелял. – Салтан смотрел на Трофима так, как будто хотел парализовать его волю.
– Уже стрелял?
– Да, уже. Тропинина больше нет. И никогда не будет.
– И что?
– Ну, ты же согласился завалить его. Считай, что ты его уже сделал.
– Да, но я не собирался подставляться.
– Все могло случиться. И случилось. – Салтан смотрел на Трофима в упор, в готовности отразить возможный удар.
И Джут находился в напряжении. Трофим для него сейчас не друг, а жертва, которую нужно довести до полной термической обработки.
– Мы так не договаривались.
– Состояние сильного душевного волнения – это всего три года лишения свободы. С адвокатами тебе помогут. И наша дружба никуда не денется. А наша дружба – это поддержка в тюрьме. И с нужными людьми договоримся, и «грев» обеспечим. И главное, сядешь всего на три года. А может, и условный срок дадут. У нас все схвачено, за все заплачено, так что будет все «хоккей». И еще повышенную зарплату получать будешь. Полторы штуки в месяц. Три года… – Салтан на секунду задумался. – Три года – это больше, чем пятьдесят штук «зеленью».
– А если нет?
– Все равно сядешь. За убийство Вилена. Мы это тебе организуем. И в тюрьме у тебя возникнут проблемы. И в тюрьме, и на воле… Сам понимаешь, Марьяна останется без защиты, а баба она красивая, такой нельзя без покровителя. Придется взять ее под свою опеку. Лично я «за» двумя руками!
