Анатолий родился в простой небогатой семье, получил неплохое образование в Москве, но ни во время учёбы, ни после, звёзд с неба не хватал и чувствовал себя некомфортно на офисной работе, будто находясь не в своей тарелке. И тогда он, по зову сердца, ещё будучи двадцатидвухлетним молодым человеком, добровольно пришёл в военкомат и заявил, что хочет служить. Попал он в войска связи, там же получил дополнительную специальность, что предопределило его судьбу в дальнейшем. Не лишённый честолюбия, он хотел закрепить за собой статус солдата удачи, при этом не слишком рискуя головой, и уже через год после окончания службы Анатолий подался в одну известную российскую частную военную компанию, которая в тот момент защищала интересы законного правительства Мозамбика. Там он работал по специальности, занимаясь радиоперехватами и их расшифровкой, а также выполняя функции координатора по связи в отряде. Проведя в Мозамбике год, он вернулся в Россию, неплохо подзаработав. Остался бы на более долгий срок, но причиной возврата стали последствия подхваченной в Африке малярии. Потом была Украина, Сирия, в промежутках между командировками Анатолий успел отучиться на оператора беспилотных летательных аппаратов и артиллерийского наводчика, затем опять Африка на полгода, на этот раз ЦАР, и снова Украина. И к своим тридцати с хвостом годам он превратился в серьёзного профессионала в своей области. Возвращаться к мирной жизни уже не хотелось – привык к постоянному риску, боевому братству, мирной профессии толком и не имел. Да и пробовать не хотелось: Анатолий неоднократно видел, как его коллеги после командировок в горячие точки пытались осесть на гражданке, но тоска, жажда адреналина и кардинальная смена деятельности каждый раз, без исключения, приводили к тому, что люди бросали скучную оседлую жизнь и возвращались на военную службу. В этом плане ЧВК, появившиеся в России в середине нулевых, а узаконенные намного позднее, стали глотком свежего воздуха для людей, которые не могли себя найти в мирной жизни. И при этом по тем или иным причинам не попадали на контрактную военную службу в регулярной армии. И Анатолий не стал исключением. В «Сильвер Хилл» он попал относительно недавно, после того как его туда позвал один из бывших сослуживцев, и не прогадал: в этой ЧВК риска было намного меньше, чем в прикормленных правительством более крупных структурах, а платили при этом несоизмеримо больше. Анатолий не делал чего-то такого, что могло бы трактоваться как предательство своей страны или откровенный криминал, поэтому о том, что заказчиком и владельцем структуры являются американцы, старался особо не думать. Работа есть, относительно интересно, под пулями не ходишь каждый день, при этом хорошо оплачивается – что ещё нужно? В этом отношении его всё устраивало.
После того, как Анатолий со своей стороны ввёл в курс дела бойцов отряда, Алекс попросил его уточнить местоположение объекта по трекеру и отрядил две группы по три человека на двух машинах на его поиски. Сам Шилд предполагал вместе с Дмитро и Анатолием ехать третьим транспортом, чтобы лично принимать участие в операции и координировать работу отряда. Не то чтобы он не доверял своим, но очень хотел руководить лично и посмотреть на Вознесенского, убившего двух его бойцов, вживую.
29 апреля. Москва. Дмитрий Вознесенский.
Ночью Дмитрий несколько раз просыпался. Чуть за полночь во дворе раздалась стрельба из автомата, а ближе к утру сначала где-то на нижних этажах в подъезде, а затем на улице слышались истошные женские вопли, как будто кого-то убивали или насиловали. Дмитрий, будучи неравнодушным гражданином и уж точно не трусом, моментально подскочил с кровати, быстро оделся, схватил обрез двустволки и выскочил в подъезд. Там он с удивлением отметил, что из троих убитых наёмников на лестничном пролёте этажом ниже лежали только двое. Куда делся третий – было решительно непонятно. Из чего Дмитрий сделал вывод, что не убил одного из налётчиков, и тот ушёл отсюда на своих ногах. Вознесенский отругал себя за то, что не добил того белобрысого вторым выстрелом в голову.
