Стрелок обошёл микроавтобус, затем медленно пошёл назад, внимательно осматривая двор. Больше всего Вознесенский опасался, что противник обнаружит его, заглянув под автомобиль на удалении от того места, где он лежал – придётся стрелять в узкое «окно», а оружие и боеприпас были для этого неподходящими. Поэтому принял единственное возможное решение, как ему казалось: зачерпнул рукой горсть стекла, обрушившегося осколками на асфальт во время стрельбы, и швырнул его от себя в сторону дороги. Этого оказалось достаточно, чтобы издать слышимый звук. Противник, казалось, пригнулся и перебежал за машинами, оказавшись в непосредственной близости от Дмитрия. Его и лежавшего Вознесенского отделяли друг от друга два корпуса, но стрелять было невозможно – мешали колёса припаркованных автомобилей и бетонный бордюр. Дмитрий сжался в клубок, понимая, что находится в не самом лучшем положении сейчас и нужно оставаться максимально незаметным. Потому как одна граната или короткая очередь – и всё, конец. Было страшно. Сердце колотилось, от лошадиной дозы адреналина начали трястись руки, тело будто вибрировало от нервного напряжения. В эти минуты решалось – кто погибнет, а кто будет жить. Вознесенский старался дышать максимально медленно и тихо, но получалось плохо: из-за стресса дыхание участилось, стало неровным. Руки вцепились в оружие, и казалось – их можно разжать только клещами. Кожа на кистях побелела от напряжения. Противник в этот момент был совсем рядом и также пытался понять, где находится тот, за кем идёт охота. Как игра в прятки, если бы на кону стояла чья-то жизнь. В какой-то момент боец прошёл позади «Тойоты» и затем остановился возле её правого борта, контролируя пространство на парковке перед собой. Ноги противника оказались в метре от лежащего под машиной Дмитрия. Медлить было нельзя. Вознесенский направил ствол в правую, опорную ногу и нажал на спуск. Обрез грохнул в ограниченном пространстве так, что уши моментально заложило, и Дмитрий почти потерял слух. Сноп свинцовых шариков не успел разлететься по сторонам на короткой дистанции и смертоносный заряд оторвал противнику ногу ниже икры, отбросив разорванный ботинок с находившимся в нём куском голени и стопой в сторону. Враг упал на асфальт всем весом тела, гулко ударившись спиной, и через секунду истошно завизжал от боли, хватаясь за обрубок обеими руками и катаясь по земле. Он даже не заметил Дмитрия, потому как сознание полностью переключилось на сильнейшее повреждение тела и ужасные болевые ощущения. Вознесенский успел заметить, как его противник за секунду побелел лицом, прежде чем выпустил в голову стрелку второй заряд, который снёс раненому верхнюю часть черепа, разбросав содержимое под стоящий рядом автомобиль. Дмитрий тут же раскрыл ствол, выкинул две дымящихся гильзы на асфальт и зарядил последний патрон. Он по-прежнему не знал, есть ли ещё кто-то поблизости, кто может представлять опасность. Затем перекатился из-под машины в противоположную от изуродованного тела сторону и сел, стараясь прислушаться к шагам, хотя уши были всё ещё заложены. Чтобы долго не сидеть на месте, Вознесенский, убедившись что к нему никто не идёт, поменял местоположение, перебежав за машинами поближе к микроавтобусу, и вновь постарался спрятаться, пытаясь уловить звуки вокруг. Стало ясно, что больше никого рядом нет. Тогда Дмитрий встал и огляделся. Микроавтобус бойцов из СВР был изрядно посечён пулями – видимо, нападавшие старались зацепить водителя, который, скорее всего, прятался за машиной. Впрочем, Вознесенский в этом убедился, обойдя «Мерседес». Возле открытой водительской двери на асфальте лежал человек с простреленной шеей, из которой натекло много крови. Рядом с ним валялся пистолет-пулемёт «Кедр» с длинным магазином на тридцать патронов калибра 9х18 мм, который Вознесенский тут же подобрал. У водителя на поясе висел двойной подсумок на четыре магазина на защёлке, его Дмитрий также снял. К разочарованию нового хозяина, из четырёх магазинов в подсумке и одного в оружии только два оказались полными, и ещё один – в пистолете-пулемёте – был заполнен меньше чем на треть. Справедливо рассудив, что мёртвым снаряжение больше ни к чему, Вознесенский также залез в микроавтобус, но ничего ценного там не обнаружил. Единственное что нашёл – это чемоданчик с переносной станцией спутниковой радиосвязи на переднем пассажирском сидении, но в нём как назло, прямо посередине, виднелись две дырки от пуль. В багажнике же нашёлся небольшой бензогенератор и две канистры с бензином, по двадцать литров в каждой. Топливо Дмитрий, разумеется, забрал себе. Быстро вытащил из багажника обе ёмкости и отнёс в свою машину. Чувствуя, что уже долго возится, Вознесенский передвигался бегом и генератор брать не стал. Он интуитивно ощущал, что времени на всё – пара минут, и потом либо приедут подельники тех троих, раскиданных по двору, либо прибегут заражённые. Возможно, они уже где-то рядом. В притихшем городе громкие звуки распространяются на большие расстояния даже несмотря на серые вертикали многоэтажек. Подбежал к Козловскому, обнаружив у него, помимо пулевого отверстия в голове, еще одно в нижней части шеи и две пули в бронежилете. Резким движением сдёрнул с плеча ПП «Кипарис» с лазерным целеуказателем, в том же калибре что и «Кедр» и тоже с тридцатизарядными магазинами. У Ивана оказалось семь магазинов, пять из которых – полные, и один – наполовину. А также, к радости Дмитрия, в другом подсумке нашлись ещё две коробки патронов 9х18 по 50 штук в каждой. И у третьего бойца, посечённого гранатой, нашёлся ПЯ «Грач» в калибре 9х19 – точно такой же, какой забрали менты в Твери, и к нему – 4 магазина по 18 и ещё пачка патронов на 50. Когда Дмитрий тащил оружие к себе в машину, на теле убитого им нападавшего заговорила рация.
