В этот же момент Арутюнян рванул дверь на себя, а Цуцуряк в проем между дверью и косяком ударил телескопической дубинкой. Сильно, сверху вниз. Послышался глухой треск металла о кисть руки, а затем – резкий вскрик, переходящий в матерщину. Мужчина, получивший сокрушительный удар металлическим прутком по кости, отпрянул в квартиру ошеломлённый, а вся троица ворвалась внутрь помещения, и Сучков, идущий последним, тут же закрыл дверь. В прихожей трое наёмников начали избивать хозяина квартиры ногами, пока тот лежал на полу. На шум из кухни в коридор выглянула его жена, вскрикнула от страха и неожиданности и, схватив кухонный нож, бросилась на одного из нападавших. Арутюнян легко перехватил руку неподготовленной немолодой женщины, заломил ей запястье и ударил кулаком по голове. Женщина сразу обмякла и со вздохом опустилась на пол, а нож, который она держала в руке, отлетел через дверной проём в жилую комнату и, проскользив по полу, скрылся из вида под сервантом на низких ножках.
Наёмники крепко избили лежавшего на полу немолодого мужчину, причём били до тех пор, пока он не потерял сознание, получив удар берцем в челюсть. Затем взяли избитого за руки и оттащили по полу в комнату, бросив неподвижное тело на ковре. Цуцуряк достал из кармана штанов пластиковый хомут для проводов и, заведя мужчине руки за спину, стянул их петлёй, наподобие наручников.
Жена избитого тем временем оправилась от первого шока и достаточно болезненного удара, встала на ноги и, схватив из шкафа в прихожей молоток, с криком бросилась на стоявшего к ней спиной Цуцуряка, пытаясь защитить мужа. Ударить успела один раз, и то вскользь. Дмитро обладал хорошей реакцией и увернулся, получив касательный по руке. Цуцуряк выхватил из висевших на боку ножен тычковый нож и ударил им женщину несколько раз – в шею, ключицу и лицо. Ранения оказались смертельными. Булькающее окровавленное тело, разбрызгивая кровь из пробитой шейной артерии, рухнуло на пол. Цуцуряк замер на секунду, уставившись на труп. Он не ожидал, что пойдёт всё именно так и не планировал никого убивать, а сейчас действовал из самообороны, правда, по своей извечной особенности – как всегда с перехлёстом, реагируя неадекватно опасности.
– Придурок, ты что наделал? Они нам живыми нужны! – Разозлился Арутюнян, выступавший категорически против бессмысленного насилия. Он был неплохим солдатом, но отнюдь не бандитом и убийцей.
– Да не ссы, приедет наш гарный хлопец, и так расколем. Эти всё равно ни к чему. А он и без них заговорит. Уж я справлюсь.
Арутюнян замолчал, вспомнив, как отморозок Цуцуряк умел допрашивать пленных. Поводить напильником по эмали зубов или подёргать ногти пассатижами – это Дмитро практиковал без каких-либо колебаний. Арутюнян считал своего коллегу по опасному цеху законченной мразью и совершенно отшибленным на всю голову, но работа в ЧВК предполагала, как и любая служба, необходимость срабатываться внутри звена и чётко выполнять приказы безотносительно своего личного отношения к происходящему.
– Хотя, от этого теперь тоже толку ноль, – Дмитро кивнул в сторону лежащего тела мужчины, – как увидит, что я его бабу прирезал, или орать начнёт, или рыпаться. Так что… – Цуцуряк долго не думал. Подошел к лежащему мужчине и ударил сверху вниз тычковым ножом ему прямо под ухо, моментально убив на месте.
– Ну ты в натуре отморозь, – подал голос Сучков, затем отвернулся и пошёл на кухню. Он, как и его соратник Арутюнян, хоть и был достаточно жёстким и при этом довольно беспринципным человеком, но Дмитро превзошёл их всех.
– Не я такой, жизнь такая, – парировал Дмитро, оправдывая подобной фразой творимый им беспредел, впрочем как и любой другой преступник и негодяй, – да чё вы как бабы, в самом деле? Не нравится – идите в балет, а не в наёмники.
– Я пошёл в наёмники, потому что я солдат, а не уголовная сволочь, – прошипел Арутюнян в ответ и также ушёл на кухню. Дмитро сел на кресло, положив на колени обрез двустволки, и достал из кармана небольшой серебряный портсигар, пару лет назад добытый в виде трофея в квартире незнакомого ему бизнесмена, которого ему пришлось убрать по заказу одного стороннего заинтересованного лица, не имевшего к ЧВК никакого отношения. «Сильвер Хилл» занималась военными или охранными контрактами и заказы на наёмные убийства, «стрелки» и разборки, крышевание бизнеса или рейдерские захваты не брала – такова была позиция руководства, не превращаться в преступную группировку ни при каком раскладе. Однако Дмитро считал, что зарплату и премиальные, которые ему платят за работу, можно было бы сделать и побольше, и поэтому начал брать «левак» в виде откровенного криминала. Тем более, Цуцуряк уже более полугода назад подсел на наркотики, вёл достаточно разгульный образ жизни, оставляя деньги в кабаках и борделях – потому как личную жизнь с неадекватным пареньком из украинской деревни никто в Москве выстраивать не хотел – и, вполне ожидаемо, никаких гонораров в «Сильвер Хилл» ему на жизнь не хватало.
