Член правительства от партии тори какое-то время казался Джиллиан лучшей из ее находок. Он был целеустремлен, полон жизни, умен, судя по категориям клуба «Менса», и обладал славной попкой. Пожалуй, лучшей из тех, что Джиллиан видела в этом сезоне… Но он выходил из нее, перед тем как кончить, чтобы доставить себе удовольствие.
— Женщины как-то не умеют этого правильно делать, — жаловался он.
А потом пришли месячные. Итак, в конце ноября можно было признать крах всех планов на отбор производителя с родословной.
Джиллиан мрачно думала о том, что на каждом шагу встречаются мужчины, способные к деторождению, но они почему-то ее не видят. Кто бы мог подумать, что поиск сперматозоида, стремящегося проникнуть в яйцеклетку, может оказаться такой сложной задачей!
Она поняла, что пришла пора менять планы. Эти перемены нельзя было назвать радостными. Она предвкушала их примерно так же, как индейка предвкушает приближение Рождества.
К декабрю Мэдди не могла больше видеть увлажненные салфетки. Она размышляла о том, что где-то должны существовать специальные хранилища, куда сдавались бы первые дети. Те самые, на которых все делают ошибки и учатся. Вспомните, старикам Филиппа Ларкина так и не выпало возможности ответить на его знаменитое высказывание. Мэдди думала, что если бы они смогли это сделать, то обязательно доказали миру, что это
Будто бы читая мысли Мэдди, Джек, которому уже было восемь с половиной месяцев и который уже умел подтягиваться и вставать рядом с мебелью, одарил ее одним из своих выразительных взглядов, говорящих: «Я отдал тебе лучший
Мэдди старалась забыть, что у нее сегодня был день рождения. Она печально рассматривала кухню, где валялся торс от черепашки-ниндзя и кусок какого-то фрукта. «Как я могу заботиться о ком-то, когда хочу, чтобы кто-то заботился обо мне? — билась ее мысль. — Вот сейчас, например, были бы очень кстати яйца-пашот и задушевные разговоры на тему „Ну зачем я родилась такой красивой!“».
Мэдди выкатила Джека под мелкий дождь и вдохнула то, что осталось от воздуха. Дожди шли уже несколько недель. Лондонцы скоро эволюционируют и обзаведутся перепонками на ногах. Силуэты домов высились в темноте как могильные камни. На них можно было написать такую эпитафию: «Безработный, изгнанный и ничтожный». Вокруг царила напряженная, сдавленная атмосфера, будто сами здания терзались нестерпимыми муками.
Выходя из пятна ядовито-желтого света, исходившего от лестничной клетки, в густой туман, которому только не хватало Шерлока Холмса, она почувствовала, как на ее шее смыкаются две огрубелых руки. От пальцев пахло собакой и гамбургерами. Ей попытались заткнуть рот.
— Слушай, Финн, ты же знаешь, что я не в твоем вкусе, — сказала она хозяину рук, укусив один из пальцев и вырвавшись на свободу. — Прими к сведению, у меня еще есть
— Что еще ты мне скажешь?
Мэдди замолчала, сделав вид, что думает.
— Э… кто передвинул этот камень?
Эх, если бы теорию дарвинизма переписали в контексте принципа «Выживает самый остроумный»!
— Да я больше жду чего-нибудь вроде того: «Спасибо, Финн, старик, вот тебе твои деньги!»
— Все было просто здорово. Честное слово! — проговорила Мэдди, держась за его руку. — Но мне бы сейчас подышать!
— Как поживает та жирная черная корова, в квартире которой ты живешь? Все занимается нетрадиционным шопингом? Представь, как полицейские ищейки заинтересуются ее новыми покупками, сделанными альтернативным методом! Я уже не говорю о ее квартирантке. Они ведь по-прежнему держат за тобой теплое местечко в Холлоуэй? Все за деньги порядочных налогоплательщиков, ведь так? Значица так, деньги мне отдашь завтра, в это же время. Иначе… — Он перевел свои холодные глаза рептилии на Джека.
— Что ты хочешь сказать? — Мэдди отскочила назад, в оазис ядовито-желтого цвета.
Финн схватил маленького мягкого Винни-Пуха Джека и оторвал ему голову зубами. Он явно не был обременен родительскими инстинктами. У Мэдди оборвалось сердце.
Над ними показался полицейский вертолет, шарящий прожектором по улицам. В теле Мэдди появилась неожиданная сила и пластика. По позвоночнику побежали нервные разряды страха. С атлетизмом ленивца Финн удалился в ближайшую тупиковую улочку своего нищего королевства.
Мэдди попыталась убедить себя в том, что полиция ищет не
— Ты, очевидно, страдаешь паранойей.
На подгибающихся ногах она пошла в сторону рынка. На углу двое мужчин предложили ей наркотик в обмен на секс. Было уже так поздно, что даже проститутки отказывались выходить на улицы района. Пресса нейтрально констатировала, что здесь происходит малая городская гражданская война и этот район нуждается в усилении полицейского надзора.
