Парень не ответил, но вспомнил историю гибели своего отца, именно от наставника он узнал её. Пётр тоже был Пилигримом, пришёл однажды в деревню, чтобы продать инструменты и обменяться новостями, но тут нагрянули инопланетяне. Жители нарушили запрет на посевы и за это поплатились жизнью. Убили всех жителей, без разбора, жестоко сожгли своими огнемётами. Погиб и папа. И что, за это он должен любить этих травоядных? Да, господь заповедовал: не убий. Но он же не знал, что вот такие придут на земли людские и свои законы установят. Павел произнёс шёпотом слова молитвы и сжал в ладони нательный крестик, пусть всевышний простит его и поймёт.
В тусклом свете уходящего дня на фоне первых звёзд промелькнула в небе с тихим шелестом серебристая сигара. Летают... Вот и люди раньше летали, Павел читал об этом в университетской библиотеке, даже рисунки самолётов и ракет видел. А теперь не летают. Знают, как сделать такой аппарат, но нет заводов, всё разрушили оккупанты треклятые.
Молодой человек вздохнул и достал из рюкзака инструменты: астролябию и секстант. Снял показания, вычислил место и сверился с картой. Всё правильно, можно было и не проверять, места ещё знакомые, тут не заблудишься, но ему нужно было хоть чем-то себя занять. Сон не шёл, обуревали невесёлые мысли. В голове сами собой всплывали воспоминания.
Мама у него простая крестьянка, жила рядом с базой, а папа там работал, малыш гордился отцом, хотя и едва помнил его, только колючую щетину, громкий голос и сильные руки, а лицо не отложилось в детской памяти, было-то ему всего четыре годика. Папа всегда уходил, а мама плакала, провожая его, плакали и когда он приходил. А однажды он ушёл и не вернулся.
Потом была средняя школа. Паша был единственным из сверстников, кого заприметили учёные и взяли к себе в обучение. Так и стал он Пилигримом, бродячим псом без роду и племени. Парнишка погладил свитер из овечьей шерсти, надетый под кожаную косуху. Это мамин подарок. Огородов и садов у них в посёлке не было, чтобы не привлекать внимания, только скот и птица домашняя. Зато шерсть была своя, мама стригла овец, пряла пряжу и вязала длинными зимними вечерами.
А потом пришли они. Нет, не в село, а рядом. Широкие луга превратились в плантации пшеницы, вокруг появились заборы и стены, "быки" вели круглосуточное наблюдение, приближаться к полям запрещено под страхом смерти. Базу пришельцы не обнаружили, но стало довольно опасно, если найдут, то сожгут всё в округе вместе с людьми.
Тогда главный инженер и вызвал к себе двух разведчиков-геодезистов, открыл им карту, на которой было обозначено место другого подземного бункера.
-- Данные древние, всё может не совпадать с действительностью, - сказал он, - но математики вычислили и перенесли свои расчёты на нашу карту. По их сведениям, это где-то вот тут. Плана я вам не дам, запоминайте координаты и наносите потом на свой. Территория большая, но вы лучшие специалисты, сможете отыскать вход. Удачи вам в походе, да пребудет с вами сила господа нашего. Аминь.
Павел вспомнил широкий очерченный главным инженером круг. Три четверти занимало большое озеро. Если база под водой, это плохо. Она, конечно же, не затоплена, старые люди умели строить на века, но вот вход может оказаться глубоко. Конечно, входов всего шесть, это как минимум, но остальные второстепенные, их сложнее обнаружить, да и внешние признаки укрытия могли утонуть, те, что не сумел уничтожить ледник.
* * *
Утром они продолжили путь. До следующего посёлка можно было бы добраться уже к вечеру, если бы не плантации быков, их придётся обходить. Борину этот путь знаком, он уверенно шагает впереди, а Павел идёт чуть-чуть отстав, осматривается, запоминает тропинки и приметы. Следов деятельности человека не видно, впрочем, так и должно быть, людей в мире немного, а эти места только-только начали осваивать, но вынуждены были остановиться, помешало вторжение пришельцев. Опять эти травоядные! Из записей парень знал, что дальше на запад, куда они и направлялись, двести лет назад ушли восемь племён, а на сегодня известно место только одного из них, связи с остальными нет. Может им повезёт и они найдут пропавших. Шансов немного, зато есть надежда.
У полудню следующего дня они вошли в небольшой посёлок, всего полтора десятка глинобитных мазанок под соломенными крышами.
Впереди них бежали босоногие мальчишки в рваных грязных штанишках и истошно верещали:
-- Спасайся, кто может! Бродячие пришли! Псы в деревне, прячьте кур!
На детей пилигримы не обижались, им известна слава своего племени. Крестьяне искренне считали их бродягами, попрошайками и бездельниками, только несколько человек во всей деревне знали, что эти двое не просто так пришли, наверняка принесли что-то очень ценное на продажу. Вождь встретил их на центральной площади и кивнул, приглашая следовать за ним. Неугомонные мальчишки продолжали скакать вокруг, выкрикивая обидные, на их взгляд, дразнилки, но в дом старшего войти не решились, постояли немного рядом и убежали искать новую забаву.