В ночь на шестое нюня ветер неожиданно стих. Увлечённый чтением, Бесики ещё не спал. Внезапно почувствовав вокруг себя непривычное спокойствие, он с удивлением взглянул в сторону окна, стёкла которого в течение нескольких дней не переставая дребезжали от ветра. Дребезжания больше не было слышно, умолк и свист ветра за окном. Бесики выглянул во двор. Безоблачное небо сияло звёздами, стало совсем тепло. Из сада доносилось стрекотание цикад. Завтра, очевидно, можно было ожидать хорошей погоды. Бесики снова лёг в постель, отложил книгу, потушил свечу и отдался течению мыслей. Завтра предстоял хлопотливый день. Он вспомнил о Чоглокове, о Ратиеве, о тревогах Левана, об усложнившихся взаимоотношениях с Россией и вообще обо всех тех запутанных делах, которые возникли в последнее время.
Ратиев не возвратил царю приказа об аресте Тотлебена. Узнав об аресте Чоглокова, он тотчас же вместе со своим конным отрядом покинул Тбилиси.
Все думали, что царь пошлёт за ним погоню, но Ираклий спокойно выслушал доклад об отбытии отряда и ни словом не обмолвился о том, чтобы задержать его или арестовать самого Ратиева.
Давид и Леван заключили из этого, что Ираклий предпочёл предоставить Ратиеву возможность действовать по своей воле. Если он сумеет арестовать Тотлебена — очень хорошо; если же Тотлебен сам арестует подполковника, царя во всяком случае нельзя будет упрекнуть в покровительстве мятежному офицеру.
Сразу после бегства Ратиева поднялся этот ужасный ветер, который запер всех в домах. В течение всех этих ветреных дней ниоткуда не было вестей.
«Ах, если б знать, арестовал ли Ратиев этого нехристя?» — подумал Бесики. Он ясно представил себе сцену ареста Тотлебена.
Ратиев спокойно прибыл в русский лагерь, связался с преданными ему офицерами и строевым шагом направился к генералу для рапорта. Вот он приблизился, отчеканивая шаг, к генералу, приставил ногу, щёлкнув каблуком и звякнув шпорой, поднял руку и вдруг… поднятый в воздух Тотлебен смешно задрыгал ногами и брякнулся оземь. Увлечённый своими мыслями, Бесики не заметил, как погрузился в сон.
Теперь он уже стоял рядом с Ратиевым, обнимая его. Ратиев со смехом говорил ему: «Неужели ты до сих пор не знал, что я Жиль Блаз де Сантильян?» Бесики сел на лошадь и поехал по какому-то крутому, грязному склону. Лошадь скользила. Бесики перегнулся с седла и с ужасом увидел, что его собственные ноги увязли в грязи.
Склон становился всё круче. Бесики карабкался вверх, напрягая все силы, но чем больше он старался, тем труднее ему было продвигаться. Каждый шаг стоил огромных усилий, он задыхался, сердце готово было выскочить из груди. А вверху виднелась вершина, на ней стояла Анна и в отчаянии звала: «Скорее, Бесики, скорее сюда».
Бесики напряг все свои силы — и проснулся.
— Бесики, проснись скорей, — послышался голос.
Было уже светло. Луч солнца, похожий на сверкающий клинок, протянулся через окно.
— Войди, кто там? — откликнулся Бесики, закрываясь одеялом. — Дверь не заперта.
В комнату ворвалась служанка Анны-ханум и, задыхаясь от волнения, затараторила:
— Вставай, вставай скорей, нужно уезжать. В городе чума.
— Что? Чума? Какая чума?
— Чума, понимаешь, мор? Люди мрут, как мухи. Уже грузят арбы, мы сейчас должны уехать. Анна-ханум уже изволила отбыть в Урбниси.
— Постой, постой, расскажи толком!
— Эх, да ты, я вижу, никак не можешь проснуться! — рассердилась служанка. — Нет у меня времени с тобой разговаривать…
— Постой, говорю!
Служанка махнула рукой и выбежала из комнаты.
Бесики быстро оделся и вышел в большую дворцовую галерею. Там царила суматоха. Слуги и придворные, чиновники и вельможи — все бегали: кто таскал вещи, кто отдавал распоряжения, кто в ужасе бессмысленно метался по комнатам. В общем гуле голосов слышались отдельные фразы:
— Что ты тащишь? А куда делась постель?
— Заколотил дверь?
— Нет. Ни молотка, ни гвоздей не нашлось.
— Помогите, дорогие, детей бы не забыть!
— Ах, чтоб тебя! Где арбы? Где, чёрт побери, арбы?
— Откуда я знаю?
— Заал, это что ещё за божье наказанье, а, Заал?
— Эй, Курбан, уложил царские ковры?
— Где, чёрт тебя побери, арбы? Где арбы, говорю? — слова эти сопровождались звуком пощёчины.
Перед лестницей, которая вела во второй этаж, Бесики увидел Гогию Фатрели, который спокойно стоял на страже, бесстрастно наблюдая за суматохой.
Гогия неторопливо рассказал Бесики обо всём, что творилось в городе.
