Тотлебен понял, что пошутил опрометчиво, и постарался исправить ошибку.
— Не обижайтесь, это всё карты виноваты. Когда я в проигрыше, сам не ведаю, что болтаю. Скажите мне, пожалуйста, правда ли, что Ираклий ведёт ко мне пятидесятитысячную армию?
— Изволите шутить, ваше превосходительство. Если бы у царя Ираклия было столько войска, ваша прогулка по этой стране была бы лишней. Он может собрать пять тысяч воинов, и то через силу.
— Как, у него даже и этого нет? — с удивлением спросил Тотлебен. — Может быть, всё его войско состоит только из старика, что сидит на башне, и этого красивого поэта?
Сообщение Моуравова о том, что в войске Ираклия едва пять тысяч человек, втайне обрадовало Тотлебена. Это обстоятельство благоприятствовало его замыслам. Если у Ираклия так мало войска, то Тотлебену лучше всего уклониться от боя, и судьба Грузинского царства будет предрешена. Ахалцихский паша истребит войско Ираклия, а Тотлебен займёт Тбилиси, не потеряв ни одного солдата. Ираклий сам окажется виновником своей гибели, а оставшуюся без хозяина страну примет под своё покровительство генерал Готлиб Курт Генрих граф фон Тотлебен.
Тотлебен неожиданно расхохотался. Он был в восторге от своего плана.
Штабной офицер Зубов робко спросил Тотлебена, изволит ли он продолжать игру в карты.
— Нет, — ответил генерал.
Он хотел хорошенько обдумать план будущих действий. Поэтому он приказал офицеру пригласить гостей на карточную игру, а сам в сопровождении адъютанта вошёл в башню и осмотрел помещение.
— Куда делся этот старик, гарнизон крепости? — спросил Тотлебен.
— Он поднялся на крышу башни, ваше превосходительство, — ответил адъютант.
— A-а, очень хорошо. Достаньте топографические карты, — приказал он. Сев на тахту, он разложил карты и сделал вид, что занялся решением какой-то тактической задачи. По существу же он думал, как использовать так удачно сложившиеся обстоятельства. Беда была только в том, что у него не оказалось в распоряжении человека, которому можно довериться и дать тайное поручение. Его окружали русские офицеры. Подкупить их невозможно. Нужного человека надо искать среди гражданских чиновников.
Моуравов для этого непригоден. Остальных чиновников генерал не знал. Больше всех в этом деле ему мог пригодиться Рейнегс, который, кроме родного немецкого языка, владел русским, грузинским и турецким. Секретарь императрицы, молодой Александр Безбородко, по секрету сообщил Тотлебену, что Екатерина послала Рейнегса шпионить за Ираклием, и тут же добавил: «Рейнегс за деньги продаст родного сына». Но Рейнегса Тотлебен не мог послать в Ахалцих, а он хотел теперь же связаться с ахалцихским пашой. Если Тотлебен даст обещание Сафар-паше предать Ираклия, сто тысяч чистоганом обеспечены, а может, и больше. Императрицу же он задобрит тем, что повергнет к её стопам Грузинское царство. Тогда Екатерина, наверное, пожалует ему титул светлейшего князя и в недавно начавшем издаваться Готском альманахе напечатают: светлейший князь Тотлебен Грузинский.
Генерала так взволновала эта привлекательная мечта, что ему стало душно от избытка чувств. Он расстегнул воротник мундира и глубоко вздохнул.
«Всё это прекрасно, но кого послать в Ахалцих, к Сафар-паше? Где найти надёжного человека? Рейнегс хотя и годится для этого дела, но нельзя его удалять от Ираклия. Ему можно только поручить написать письмо по-турецки и использовать в качестве толмача».
Вдруг он вспомнил: «А турецкий шпион?» Вот кого он пошлёт в Ахалцих.
Тотлебен вскочил и крикнул адъютанту:
— Доставить ко мне Рейнегса!.. И вели привести сюда арестованного турка. Пусть снимут с него кандалы, хорошенько накормят, а потом приведут. У дверей становись ты. Часовых расставь вокруг крепости на двадцать шагов друг от друга.
Адъютант побежал исполнять приказание. Тотлебен от удовольствия потёр ладони, потом достал табакерку, понюхал табак и пять раз так крепко чихнул, что лежавший на крыше Беруча только теперь узнал, что в башню кто-то вошёл.
«Кто бы это мог быть?» — подумал Беруча, тихо спустился по ступеням и заглянул через щель потолка в помещение.
Увидя Тотлебена, он невольно стал следить за генералом.
Тотлебен ещё раз понюхал табак и чихнул прямо в лицо входившему Рейнегсу.
— Простите, ради бога, — извинился побагровевший генерал, — прошу садиться. Не угодно ли? — И он протянул Рейнегсу табакерку.
— Табак — приятное зелье, ваше превосходительство, но так как медицина нам твердит, что он вреден, то я воздерживаюсь от его употребления.
Тотлебен сложил топографические карты и пригласил гостя сесть на тахту.
— Я очень обрадовался, когда узнал, что в Тбилиси находится мой соотечественник. Удивляюсь, как вы можете жить в этой пустынной и дикой стране? — сказал Тотлебен.
— Я здесь временно и только затем чтоб хорошо заработать. Если бы мне было суждено остаться здесь навсегда, я бы застрелился.
