"Именно так. Но если я права, то он давно исполняет эту чечетку, и никто этого не понимает. Конечно Майя далеко от Солнца, но все же это впечатляющее достижение. И как сказал Ежи, у него есть настоящая способность вызывать личную преданность. Как и у адмирала Розака, по-видимому, и это может быть опасной возможностью. Если оставить это в стороне, то кто-то, способный жонглировать столькими мячами так, чтобы никто не заметил, никогда не будет настолько неуклюжим, чтобы позволить кому-либо, а тем более одному из платных агентов Раджмунда, обнаружить, что он тайно встречался с представителями Манти".
"В этом ты права,” - задумчиво сказала Блантон, снова поигрывая с вилкой. - “Тем более, что он принимает особые меры предосторожности против того, чтобы кто-нибудь в Пограничной Безопасности узнал об этом. Я полагаю, он будет гораздо больше беспокоиться о домашних утечках, чем о ваших людях".
"В этом есть смысл".
Вэн отпила чаю. Они сидели молча двадцать или тридцать секунд, затем она поставила чашку и откинулась на спинку стула.
"Я думаю, нам надо лучше узнать об этом,” - сказала она. - “И я могу придумать только один способ сделать это".
"Подразумевая, что есть время", - указала Блантон, и Вэн кивнула. Время в пути до Майи было пятьдесят один день в одну сторону.
"Я знаю,” - сказала она. - “Но я не вижу другой возможности".
"Я тоже. Но это не может быть один из моих людей. Даже в лучшие времена я бы не браконьерствовала в заповеднике Раджмунда. А это вряд ли "лучшие времена". Если мы правы в его отношении, последнее, что нам нужно, это предупредить его, что кто-нибудь - особенно я - может смотреть в его сторону. Отправишь снова своего Скарлатти?"
"Я не знаю,“ - ответила Вэн, отвечая на профессионально вдумчивый тон Блантон. - “С одной стороны, я доверяю ему, и он был первым, кто предположил, что отношения Баррегоса с Эревоном были ближе, чем думали большинство людей в Старом Чикаго. Он не сделал бы этого, если бы был в кармане Баррегоса. С другой стороны, он друг Олфри и, если Баррегос замышляет что-то, Ежи не пронюхал об этом - во всяком случае, не доложил об этом - в последний раз, когда был там. И, - добавила она, - придумать правдоподобную причину, чтобы послать его обратно так быстро, не делая такого спокойного человека, как Баррегос, подозрительным, может быть нетривиальной задачей".
Выражение лица Блантон показывало ее согласие с цепочкой мыслей Вэн.
"У меня есть, по крайней мере, полдюжины других людей, которых я могу отправить, если я не пошлю снова Ежи,” - сказала полковник, пожав плечами. - “И если нужно, я пойду к Норитоши, чтобы он позволил мне выбрать одного из людей Симеона из ОКР. В любом случае, я смогу послать кого-нибудь на Курящую Лягушку максимум через пару дней".
"Чем скорее, тем лучше,” - сказала Блантон. - “Даже если он уедет завтра, будет середина сентября, когда он туда доберется".
"И самое быстрое, когда он сможет вернуться - конец ноября,” - согласилась Вэн. - “Предполагая, что кто-то достаточно глуп, чтобы оставить этот "дымящийся пистолет" лежащим так, чтобы он споткнулся об него сходя с шаттла! Но так не бывает".
"Таким образом, мы, вероятно, действительно не услышим о нем до нового года". - У Блантон было кислое выражение лица, и Вэн фыркнула.
"У нервной системы любого динозавра есть определенная задержка", - отметила она и Блантон поморщилась.
"В данных обстоятельствах я бы хотела, чтобы ты выбрала другую метафору", - сказала она.
"Почему?"
"Потому, что динозавры вымерли," - мрачно ответила Блантон.
Август 1922 год ПОСЛЕ РАССЕЛЕНИЯ
КФСЛ Квебек
Система Кашалот
"Вы не серьезно!"
У женщины на дисплее комма Винсента Каприотти были платиновые волосы и темная кожа. Это была поразительная комбинация, и она была настолько фотогеничной, что он подозревал, что в этом довольно много биоскульптуры. Политики, как правило, считают физическую привлекательность ценным активом - более ценным, по мнению Каприотти, чем простая компетентность. С другой стороны, президент системы Кашалот Мириам Янке достаточно демонстрировала свою компетентность в течение сорока Т-лет политической карьеры.
И, в этот момент, ярость, вспыхнувшая в ее карих глазах, осветила ее привлекательность почти так же, как молния освещает грозу.
Или, может быть, ураган.
"Боюсь, что я вполне серьезен, мадам Президент", - сказал он в ответ, затем сел и стал ждать шестиминутной задержки связи.
