Не считая шквала ЮЖАФРа и косяка ИНДПАКа, игра 8.11 проходит правильно и с холодной осмотрительностью – сегодня пауз и тихих совещаний с поглаживаниями подбородков даже больше нормы. Единственный человек с затравленным видом на карте в 1300 кв. м – Отис П. Господ, которому приходится носиться с одного континента на другой, толкая тележку для еды из нержавейки с двумя полками, свистнутую из больницы Святого Иоанна Божьего, с мигающим портативным «Юситю» на одной полке и на две трети заполненным ящиком с 256 дискетами на второй, бока обеих обвешаны лязгающими планшетами: Господу нужно вручную драматизировать предписания реальной логики и необходимости, подтверждая, что решения команд – допустимые производные от ситуации и возможностей (на ЮЖАФР и ИНДПАК он лишь пожал плечами в нейтральном «Пофиг»), находя нужную информацию для подземных премьеров, диктаторов и президентов с воздушной болезнью, удаляя выжженные предметы одежды с мест прямых попаданий и только взбучивая или складывая их в местах близких ударов или взрывных волн, триангулируя ЭМИ от подтвержденных попаданий для проверки на обрыв связи, – это выматывающая работа, он более-менее играет в Бога, ведет учет соотношений поражения, уровней радиоактивности и параметров осадков, уровней стронция-90 и йода, вероятности воспламенений и пожаров в МЕТРО с различными средними высотами небоскребов и индексами возгораемости. Несмотря на потрескавшуюся кожу на руках и сопливый нос, время реагирования Господа на запросы информации впечатляет – в основном благодаря тайному подключению к DEC и продуманным файлам с алгоритмами принятия решений, которые Пемулис написал три года назад. Отис П. Господ сообщает СОВВАРу и АМНАТу, что топографическая плоскость Пеории, штат Иллинойс, повышает эффективный радиус поражения 5-мегатонного прямого попадания СОВВАРа до 10,1 километра – т. е. в эвакуационных пробках у шоссе 74 сгорает дотла пол НАС МЕТРО. «Минитмен» АМНАТа может нести максимум восемь РГЧИНов, вне зависимости от того, что в титаническую ракушку, которые Ламонт Чу добыл из сумки Тедди Шахта в пятницу вечером, влезает тринадцать тухлых мячей. Учитывая климатические условия, зона пожара от атмосферного взрыва будет в 2п раза больше, чем район ЯВ. В Торонто достаточно учитываемых небоскребов, чтобы гарантировать пожар от минимум двух ударов в пределах 2п (1 / общая площадь Торонто в м2) от эпицентра попадания. В ходе термоядерной реакции пяти мегатонн тяжелого водорода выделяется по меньшей мере на 1 400 000 кюри стронция-90,– т. е. в Монреале еще двадцать два поколения будут рождаться микроцефалы, и да, остряк Маккенна из АМНАТ, мир наверняка заметит разницу. Сбит и Тревор Аксфорд громко болеют из-под зеленого навеса с надписью «Скорая помощь при жажде от «Гаторейд» у открытого павильона за ограждением южной стороны Восточных кортов, где (в смысле, у павильона) они с Майклом Пемулисом, Джимом Трельчем и Хэлом Инканденцой раскинулись на сетчатых летних стульях в уличной одежде, закинув уличные кроссы на сетчатые подставки для ног, Сбит и Аксфорд – с подозрительно бодрящими «Гаторейдами» и чем-то подозрительно напоминающим вручную свернутую психохимическую сигарету, которая идет по кругу. 8.11 – день обязательного тотального отдыха в ЭТА, хотя интоксиканты на людях – это уже перебор. У Пемулиса пакетик с красным арахисом, который он почти не ест. Тревору Аксфорду дым попал не в то горло и он сломался в кашле пополам, с багровым лбом. Хэл Инканденца сжимает теннисный мяч и наклоняется далеко вправо, сплевывая в стакан НАСА на земле, и переживает внутреннюю борьбу между мощным желанием кайфануть второй раз после завтрака и сильной неприязнью к курению с/перед другими, особенно перед Младшими товарищами, – ему кажется, это выходит за рамки хорошего вкуса, хотя он и затрудняется внятно себе объяснить, за какие. Во рту сверху слева электрически гудит на холодном воздухе зуб. Пемулис – хотя по его дергающемуся правому глазу и видно, что он уже прибег к Тенуату (что объясняет и несъеденные орешки), – в данный момент воздерживается и сидит на руках, чтобы те не замерзали, орешки – на земле, как можно дальше от стакана НАСА. Павильон, подарок корпорации «Стоукли Ван Кэмп», открыт со всех сторон и являет собой всего лишь большой пышный навес из зеленого войлока над настоящей травой и кованой мебелью с пластмассовой сеткой; обычно в нем во время выставок на Восточных шоу-кортах 7, 8, 9 рассаживаются приглашенные зрители; иногда на летних тренировках в самую жару во время перерывов под ним кучкуются эташники. Зеленую покрышку снимают, когда на зиму ставят Легкое. Эсхатон традиционно занимает корты 6–9 – очень хорошие Восточные корты – если только там не играют в настоящий теннис. Все зрители-старшеклассники, кроме Джима Сбита, – бывшие любители Эсхатона, хотя Хэл и Трельч – не сказать, чтобы большие. Трельч, который тоже, очевидно, на Тенуате, поражен нистагмом левого глаза и комментирует действие в неподключенный головной микрофон, но Эсхатон трудно оживить, вербально, даже под воздействием стимуляторов. Он же в целом медленный и умозрительный.
