в какой-либо публичный ресторан или лавку, чтобы найти присутствие микроволн или излучающих передатчиков. Особую опасность представляли магазины с инструментами для ловли воров – кричащими инструментами у выхода.
Стипли сказал:
– И, понятно, такая готовность на имплантацию добавила целую палитру тревожных оттенков в исследования человеческих удовольствия и поведения, и в Брэндоновской больнице на скорую руку собрали новую команду, чтобы профилировать всех тех, кто готов затоптать друг друга, лишь бы попасть на опасную операцию на мозге с имплантацией чужеродного объекта…
– …И стать сумасшедшей крысою.
– … И все ради шанса на такое удовольствие, и эти орды потенциальных добровольцев прогнали по миннесотским многоаспектным, миллонским опросникам и апперцептивным тестам, – ордам сказали, что это часть собеседования, – и результаты оказались поразительно, ужасающе среднестатистическими, нормальными.
– В других словах, ни единого девианта.
– Неаномальные по всем осям. Просто обычная молодежь – канадская молодежь.
– В доброй воле готовая на роковую зависимость от электрического удовольствия.
– Но Реми – оказывается, удовольствие беспримесное, самое чистое на свете. Нейронный дистиллят, скажем, оргазма, религиозного экстаза, соответствующих наркотиков, шиацу, потрескивающего камелька в зимнюю ночь – сумма всевозможных удовольствий, очищенная в беспримесный поток и доступная по нажатию рычажка. Тысяча раз в час, по желанию.
Марат пусто посмотрел в ответ.
Стипли изучил заусеницу.
– Разумеется, по свободному выбору.
Марат изобразил лицом карикатуру на грузные думы олуха.
– Так, но через недолгое время эти утечки и слухи о центрах-У достигли ушей правительства в Оттаве и общественности, и канадское правительство отреагировало в ужасе.
– О, Оттава – еще ладно, – сказал Стипли, – Ты же понимаешь последствия, если бы элдерсовская технология вышла в свет. Я знаю, что Оттава проинформировала Тернера, Буша, Кейси – кто там у нас был в то время, – и все в Лэнгли хором закусили в ужасе кулаки.
– ЦРУ жевало руки?
– Потому что уж наверное ты понимаешь последствия такого открытия для любого индустриального, рыночного общества с высокими дискреционными расходами.
– Но это стало бы нелегально, – сказал Марат, отмечая для себя помнить различные привычки движений Стипли для согревания.
– Хватит под дурачка косить, – сказал Стипли. – Все равно существовала перспектива черного рынка, куда пагубнее, чем наркотики или ЛСД. Технология электрода-и-рычага в то время казалась недешевой, но легко было предугадать, как гигантский широкий спрос сведет ее до уровня, где электроды будут не экзотичней шприцов.
– Но да, но хирургия – имплантировать очень трудоемко.
– Подпольных хирургов и так за глаза хватало. Аборты. Электрические половые импланты.
– Операции «МК Ультра».
Стипли невесело усмехнулся:
– Или тайные ампутации для молодых отважных поездовых сектантов, а?
Марат высморкал лишь одну ноздрю носа. Это был квебекский манер: одна ноздря за один раз. Поколение отца Марата, оно обычно нагибалось и высмаркивало одну ноздрю в канаву подле улицы.
Стипли сказал:
– Вообрази миллионы среднестатистических неаномальных североамериканцев – все с электродами Бриггса, все с электронным доступом к личным центрам-У, не выходят из дома, без конца тычут в свои личные рычаги стимуляций.
– Лежа поверх диванов. Игнорируя женщин в течке. Получая реки вознаграждения, не заслужив вознаграждения.
– Лупоглазые, слюнявые, стонущие, трясущиеся, с недержанием, дегидратацией. Не работают, не потребляют, не разговаривают и не участвуют в общественной жизни. И, наконец, откидываются от чистого…
Марат сказал:
– Отдают свои духи и жизни за стимуляцию центров-У, желаешь сказать ты.
– Нигде не видишь аналогии? – сказал Стипли через плечо с улыбкой в кривой манере. – И было это, друже, в Канаде.
Марат произвел очень легкую вариацию кругового жеста нетерпения.
– Из 1970-го года н. э. времени. Этого так и не стало. Иначе не могло быть развития новых «Веселых пластырей»…
– Мы все вмешались. Обе наши страны.
– Втайне.
– Сперва Оттава урезала финансирование программы Брэндона, отчего Тернер, или Кейси, или кто там был, взвыли – наше старое доброе ЦРУ хотело эту процедуру развить и отточить, а потом засекретить – для военных целей или чего-то такого.
Марат сказал:
– Но гражданские блюстители здоровья общественности решили иначе.
– По-моему, президентом был Картер. Обе наши страны сделали проект приоритетом нацбезопасности, прикрыли лавочку. Наше старое доброе АНБ, ваши старые добрые С7 на пару с КККП.
– Ярко-алые камзолы и шляпы с широкими полями. В 1970-х – все еще на лошадях.
Стипли подставил открытую сумочку слабому свету Тусона, что-то высматривая.
– Помнится, они пришли во всеоружии. С шашками наголо. Вышибли двери. Вырубили лаборатории. Добили из милосердия дельфинов и коз. Олдерс куда-то пропал.
Медленный циркулярный жест Марата.
– Твоя суть, наконец, та, что канадцы также, мы выбирали умереть за это – тотальное удовольствие пассивного козла.
Стипли обернулся, почесывая ногти пилочкой.
