Он не предупредил Маман, что, когда выйдет из кабинета после их беседы, собирается погулять: Аврил обычно старается ненавязчиво отговорить Марио от прогулок по ночам, потому что по ночам он плохо видит, а районы вокруг холма ЭТА – не самые добропорядочные, и нельзя закрывать глаза на тот факт, что Марио – легкая добыча буквально для любого, в физическом смысле. И, хотя одно из достоинств вегетативной дистонии – относительное физическое бесстрашие 242, во время бессонных моционов Марио очень далеко не уходит, из уважения к тревогам Аврил 243. Иногда он гуляет по территории Энфилдского военно-морского госпиталя у восточной стороны подножия холма, потому что она в основном закрыта, эта территория, и он знает пару охранников ЭВМ с тех времен, когда они изображали бостонскую полицию в эксцентричном «Набирайте С для Сладострастия» его отца; и ему нравится территория ЭВМ по ночам, потому что свет в окнах кирпичных домиков – желтый, ламповый 244, и в них видно, как люди на первых этажах вместе играют в карты, или разговаривают, или смотрят ТП. Еще ему нравится выбеленный кирпич вне зависимости от его состояния. И многие люди в разных кирпичных домиках больные, или кривые и сильно перекошенные на одну сторону, или перекручены, за окнами, и он чувствует, как через них его сердцу открывается весь мир, а в бессонницу это очень хорошо. Из верхнего темного окна доносится женский голос, зовущий на помощь без настоящей необходимости, – не как те крики, что обозначают смех или крик Маман по ночам. А напротив через улочку, забитую машинами, которые надо переставить на другую сторону в 00:00, стоит Эннетов Дом, где директриса – инвалидка, и когда-то устроила пандус для инвалидных колясок, и дважды приглашала Марио днем на «Миллениал Физзи» без кофеина, и Марио там нравится: тесно, шумно и на мебели нет защитных целлофановых упаковок, но никто никого не замечает и не комментирует инвалидность, и директриса добрая, и все плачут друг перед другом, не стесняясь. Внутри пахнет как в пепельнице, но оба раза Марио в Эннетовом Доме нравилось, потому что все там казалось очень реальным и важным; люди плачут, шумят, становятся не такими несчастными, а однажды он даже слышал, как кто-то с серьезным видом сказал «Бог», и никто на него не оглянулся, не посмотрел свысока, не усмехнулся как-то так, что понятно, их это чем-то беспокоит.
