Марат взирал на светлеющие цвета пледа колен.
– Мо Чири и старик – они вместе в боулинг играли, вместе состояли в Рыцарях Колумба. Из-за прогула целых недель всем было неловко. Мо не хотелось гнать старика. Он хотел, чтобы старик к кому-нибудь сходил.
– Профессиональному человеку.
– А я же столько всего пропустил. Эти дела с «МЭШем». Когда стерлись реально важные различия, я уже учился в колледже.
– Изучал множество культур.
– Во время семестра малек держал меня в курсе. Старый добрый Мо Чири пришел к нам домой, посмотрел со стариком магнитные кассеты сериала, выслушал его теории и мнения, потом на пути к выходу заловил мамульку, вывел в гараж и очень тихо сказал, что старик в опасном психическом штопоре и нуждается, по его мнению, со всем уважением, охренеть как срочно в чьей-нибудь помощи. Малек сказала, что мамулькин вела себя так, будто понятия не имела, о чем это говорит Мо Чири.
Марат разгладил по пледу.
– Мамулькин – это такое семейное прозвище, – сказал Стипли с несколько-нибудь пристыженным видом.
Марат кивнул.
– Пытаюсь восстановить все это по памяти, – сказал Стипли. – Старик к этому времени уже был не в состоянии говорить ни о чем, кроме телесериала «МЭШ». Теория о теме этого Бернса – слэш – Горящего апокалипсиса теперь разрослась до огромной и запутанной теории о глубоко скрытых и обширных темах, связанных со смертью и временем, в сериале. Типа признаки какой-то закодированной коммуникации с некоторыми зрителями, о конце знакомого нам мирового времени и наступлении совершенно нового порядка мирового времени.
– Однако же твоя мать продолжала разыгрывать нормальность.
– Я пытаюсь восстановить то, что в то время даже никто не замечал, – сказал Стипли, его мокрый и потом засушенный макияж теперь был гротескный в сосредоточенном лице на восходе солнца, словно маска психически ненормального клоуна. Он сказал: – Одна теория строилась на факте, который старик считал крайне значительным, что исторические действия ООН по наведению порядка в Корее длились всего примерно два с чем-то года, а «МЭШ» к тому времени вышел, типа, на седьмой год новых серий. Некоторые персонажи в сериале седели, лысели, делали подтяжки лица. Старик был убежден, что это неспроста. Если верить мальку, на которую пришлось основное бремя жизни с ним, – сказал Стипли, – теории старика были почти непостижимо запутанными и обширными. Шли годы новых сезонов, уходили актеры, персонажей заменяли другие персонажи, а старик разрабатывал теории в духе барококо о том, что – в кавычках, подчеркиваю, – «на самом деле» происходило с отсутствующими персонажами. Куда они пропадали, где они теперь, что это все знаменует. Дальше стали появляться одно-два письма, возвращенные отправителю, со штемпелем «невозможно доставить» или на адреса не просто несуществующие, но и абсурдные.
– Разбалансированные письма более не отправлялись в мусор, но теперь адресовались.
– А мамулька все это время терпела. Просто сердце разрывается. Она была кремень. Правда, начала принимать противотревожные препараты рецептурного отпуска.
«Земля свободно храбрых», – Марат не сказал это вслух Стипли. Он смотрел на часы из кармана и пытался припомнить раз, когда со Стипли приходилось думать о такте прощания.
Стипли, на этот миг, производил впечатление курящего сразу много сигарет одномоментно.
– Где-то под конец развития проблемы старик дал понять, что работает над секретной книгой, которая рассматривала и объясняла военную, медицинскую, философскую и религиозную историю мира через аналогии с определенными тонкими и запутанными тематическими кодами в «МЭШе», – Стипли вставал на одну ногу, чтобы поднять вторую ногу и осмотреть причиненный туфле ущерб, между тем куря. – Даже когда он все же шел на работу, ничего хорошего не получалось. Покупатели топочного мазута, которые звонили по поводу доставки, или там информации, стали жаловаться, что старик пытается вовлечь их в непонятные теоретические дискуссии по тематике «МЭШа».
– По причине, что мне необходимо скоро уйти, скоро должна проявить себя центральная мысль, – вставил Марат изящно как мог.
Стипли словно не слышал этого второго собеседника. Он казался не только просчетливым и запутанным внутри себя; само его поведение стало словно моложе, как у молодежного человека. Если только это не окажется какой-то игрой для запутывания Марата, знал, что должен учесть, Марат.
