– Зримо бесчувственные к одиночеству, и отчуждению, и всем, кто хочет чего-то от etoile.
– Деньгам, также.
– Но скоро виднеется выгорание внутри, которое места вроде нашего надеются предотвратить. Помните Джегера – выгорел в шестнадцать, Остин – в двадцать. Ариас и Крикстейн, Эсконья и Трефферт, – слишком травмированные для игры в конце подростковых лет. Весьма обещающая Каприати – известная трагедия. Пэт Кэш из Австралии, четвертая на Земле в восемнадцать, нигде в двадцать лет.
– Не говоря уже о великих деньгах. Контракты и появления.
– Всегда так, для юного etoile. И в сегодня еще хуже, когда спонсоры больше не обладают эфиром для рекламы. Теперь эфеб, который знаменитый etoile, который в журналах, и спортивных репортажах, и aux disques [179], он понукаем быть ходящим билбордом. Используй это, носи это, за деньги. В тебя швыряют миллионы прежде, чем ты можешь водить машины, которые покупаешь. Голова становится большой, размером с шар, как иначе?
– Но может давление быть забыто? – спросил Стипли.
– Много раз одно и то же. Одолеть два и три матча, вдруг почувствовать любовь, когда столькие говорят тебе, будто бы в любви. Но затем всегда одно и то же. Потому как голову осеняет, что любовь дается лишь за победы. Тебя создали, для людей, две и три победы. Одоление не помогло заметить нечто, бывшее незамеченным до побед в прошлом. Тебя создали с чистого листа победы из ниоткуда. Надо продолжать побеждать, чтобы поддерживать наличие любви, контрактов и глянцевых журналов, которые хотят тебя в профиль.
– Вот и давление, – сказал Стипли.
– Давление, подобное тому, которое нельзя вообразить, что нужно поддерживать и побеждать. Теперь ожидается лишь одоление. И всегда один, в отелях и самолетах, когда все другие игроки, с которыми хочется говорить о давлении, хотят победить тебя, хотят быть поверх, а не пониз. Или другие – лишь хотят все от тебя, и лишь столько, сколько ты играешь с отрешением, побеждаешь.
– Отсюда суициды. Выгорание. Наркотики, разврат, баловство.
– Что это за обучение, если мы делаем эфеба в атлета, который может побеждать бесстрашным к любви, но не готовим его к тогда, когда приходит страх, нет?
– Следовательно, здесь тоже ужасное давление. Их укрепляют. Закаляют.
Хэл сделал выбивающую подачу и в этот раз последовал за ней, словно запнувшись у линии. Тело Стайса как будто удлинилось, когда он потянулся и отбил мяч с форхенда драйвом. Хэл слишком коротко ударил с лета и отошел от сетки на пару шагов, пока приближался Стайс, настроенный на легкий обвод. Хэл рискнул с направлением и забежал налево, а Тьма подрезал ему свечку ровно через голову и хлопнул ладонью по струнам, когда Хэл сдался еще до ее приземления, – не чтобы подразнить, а искренне радуясь. Хэл истекал потом заметнее, чем канзасец, но у того лицо почти побагровело от румянца. Пока Хэл отправился за мячом, оба раскручивали палки в руках. Стайс занял свое место на левом корте, подтянул носки.
– И все равно Хэл молодец, что хотя бы раз за гейм следует за подачей, – сказал Делинт на ухо Стипли.
И все это время раздражал бровастый красноноздрый мальчик Джеймс Трельч в самом конце верхнего ряда, разговаривая в кулак, обращаясь к нему то с одной стороны, то с другой, притворяясь сразу двумя людьми:
– Контроллер Инканденца. Тактик Инканденца.
– Редкая тактическая промашка со стороны Инканденцы – следовать за подачей, когда он наконец установил контроль над кортом с задней линии.
– Посмотрите, как Инканденца стоит и ждет, пока Орто Стайс бросит возиться с носками и наконец подаст. Разительное сходство со статуями Октавиана Августа. Монаршая осанка, гордо вскинутая голова, лицо бесстрастно и излучает власть. Холодные голубые глаза.
– Прохладная змеиная пленка концентрации в холодных голубых глазах, Джим.
– Хэлу почему-то непросто контролировать свои удары с лета.
– Лично мне кажется, Джим, что ему лучше со старой графитовой палкой среднего размера, чем с этой большущей головой, перейти на которую его надоумил тот стремный данлоповец.
– Стайс – игрок моложе, он вырос с головой экстраразмеров. Большая голова – другого Тьма не знает.
– Можно сказать, Стайс родился с большой головой, а Инканденца адаптировал игру под большую голову.
– Карьера Хэла также начинается в те времена, когда всю силовую матрицу юниорской игры еще не изменили поликарбонатные смолы, Джим.
– И какой замечательный день для тенниса.
– Какой замечательный день для всей семьи.
– Это «Бад» для всей семьи. Матч «Бада» Недели. Спонсор показа.
– По сообщениям, Инканденца даже модифицировал рукоятку – все, чтобы привыкнуть к большой голове.
– А также спонсор показа – «Мультифазикс», семейство качественных поликарбонатных смол, усиленных графитом, Рэй.
– Джим, Орто Стайс – невозможно даже представить Стайса без его верной большой головы.
– Другого эти ребята не знают.
Делинт облокотился на ряд позади и сказал Джеймсу Трельчу сделать звук потише, а то он лично проследит, чтобы Трельч страдал.
