Призрак удалялся, его красная куртка уменьшалась на фоне закачавшейся Проспект-стрит, тротуара, помоек и мутных витрин, Рут ван Клив висела у него на цветастом хвосте и тоже удалялась, выкрикивая обрывки городского арго, которые не столько затихают, сколько проглатываются. Кейт Гомперт схватилась за ушибленную голову и слышала внутри нее рев. Бег Рут ван Клив замедляли ее руки, которыми она с воплями размахивала; а призрак размахивал их сумочками, чтобы расчистить себе путь. Кейт Гомперт видела, как прохожие скачут с тротуара на проезжую часть, чтобы не словить шальной удар. Вся сцена была как будто подернута лиловым.
Где-то поблизости из-под навеса магазина раздался голос: «Я все видел!»
Кейт Гомперт снова наклонилась вперед и прижала руку к лицу вокруг глаза. На ощупь тот заплывал, закрывался, и все поле зрения становилось странного лилового оттенка. Звук в голове – как поднимающийся разводной мост, неумолимый лязг и скрип. Рот наполняла горячая жидкая слюна, и Кейт сглатывала, несмотря на тошноту.
– Видел? Да чертову руку даю на отсечение, что своими глазами видел! – от витрины с техникой словно отделяется какая-то горгулья, ее движения дерганые, как на пленке с отсутствующими кадрами. – Все видел! – сказало оно, потом повторило.
– Я свидетель! – сказало оно.
Кейт Гомперт обхватила рукой фонарный столб и подтянула себя в какое-никакое вертикальное положение, не сводя с горгульи глаз.
– Был чертовым свидетелем от начала до конца, – произнесло оно. В глазу, который не заплыл, чудовище лилово преобразилось в бородача в армейской куртке и армейской безрукавной куртке поверх первой куртки, со слюной в бороде. В одном его глазу виднелась целая система лопнувших сосудов. Мужика трясло, как древний механизм. Не обошлось и без запаха. Старик подошел ближе, в упор, так что пешеходам приходилось обступать их обоих. Кейт Гомперт чувствовала пульс в глазу.
– Свидетель! Очевидец! От начала до конца! – но смотрел он кудато в другую сторону, скорее, на проходящих мимо людей. – Кто все видел? Это я! – было неясно, кому он кричит. Явно не ей, да и прохожие, когда их поток разбивался о них и обходил вокруг столба, а потом снова сливался, отвечали ему старательным, особым уличным невниманием. Кейт Гомперт казалось, что если опереться на столб, то ее не стошнит. Ушиб мозга еще называется сотрясением мозга. Она старается об этом не думать – о том, что от столкновения мозг ушибся о череп, и теперь распухает и наливается сиреневым цветом, размазанный о стенки черепа. Врезалась она как раз в столб, на котором повисла.
