– Доброжелатель? Я вам доброжелатель. Свидетель? Видел все! – и старик сунул дрожащую ладонь прямо под нос Кейт Гомперт, словно хотел, чтобы ее вырвало на руку. Ладонь была лиловой, с пятнами какойто, возможно, гнилой плесени, и с темными ветвящимися бороздами там, где у обычных людей, которые не живут на помойке, розовые линии, и Кейт Гомперт отрешенно изучила ладонь, и заодно выгоревший на солнце билет ГИГАБАКС 299 на асфальте под ней. Билет словно нырял в лиловую дымку и снова выныривал. Пешеходы едва удосуживали их взглядом, потом старательно отводили глаза: какая-то нетрезвая бледная девчушка и бомж, который показывает ей что-то в руке. «Был свидетелем свершения всего происшествия», – прокомментировал старик прохожему с сотовым на ремне. Кейт Гомперт не могла собраться с силами и послать старика в жопу. Так здесь, в настоящем городе, и говорят: «Иди в жопу», – с ловким жестом большим пальцем. Не могла даже выдавить «Уходите», хотя от запаха мужчины было еще хуже, в плане тошноты. Казалось чрезвычайно важным, чтобы ее не стошнило. Она чувствовала биение пульса в глазу, которым ударилась о столб. Как будто рвота могла раздражить набухающую сирень в ушибленной части мозга. От одной мысли ее чуть не стошнило прямо на уродливую ладонь, которая никак не стояла на месте. Она пыталась мыслить разумно. Если старик был свидетелем всего события, откуда он взял, что у нее было что положить ему в руку. Рут ван Клив как раз перечисляла самые остроумные клички арестованного отца своего ребенка, когда Кейт Гомперт почувствовала, как по спине ее бьет рука и смыкается на ремешке сумочки. Рут ван Клив вскрикнула, когда между ними, растолкав их, ворвался призрак самой непривлекательной женщины, какую Кейт Гомперт видела в жизни. Ремешок виниловой сумочки Рут ван Клив сдал сразу, но тонкий, зато плотно промакрамированный ремешок Кейт Гомперт схватил ее за плечо и с силой потащил за женственным призраком, когда тот хотел рвануть по Проспект-ст., и из-за качественного хлопкового ремешка французского макраме сумочки от «Филен» красную каргу с силой отбросило назад, и на Кейт Гомперт пахнуло чем-то более затхлым, чем самые затхлые муниципальные коллекторы, а в глаза бросилось что-то вроде пятидневной щетины на лице карги, когда нерастерявшаяся Рут ван Клив ухватилась за красную кожаную куртку на нем/ней/этом, назвав вора «пскудой подкоодной». Кейт Гомперт плелась вперед, стараясь вывернуть руку из петли ремня. Так их троих и проволокло по улице. Призрак резко крутнулся, чтобы стряхнуть Рут ван Клив, и разворот ее/ этого, и потащил прикованную ремнем Кейт Гомперт (которая весила всего ничего) по широкому кругу (тут у нее случился флэшбек к детскому часу «Шарики за ролики» в скейтерском клубе в Уэлсли-Хиллс, из детства), набирая скорость; а затем на нее бросился пестрый от ржавчины столб у обочины, тоже набирая скорость, и раздался звук между «бум» и «блямс», небо и тротуар поменялись местами, и взорвалось лиловое солнце, и вся улица окрасилась в лиловый и закачалась, как церковный колокол; а потом она осталась одна и без сумочки, наблюдая, как остальные удаляются и при этом, кажется, оба пронзительно зовут на помощь.
14 ноября Год Впитывающего Белья для Взрослых «Депенд»
