– Что – в ответ на уважительные, но резкие требования стараться отвечать на вопросы по какому-то существу и избавить присутствующих от всяческих яйцеголовых абстракций – обезображивающая травма Мадам Психоз в своей комбинации стечения обстоятельств и драматических причин словно пришла прямиком из самых кошмарных и бессюжетных протокровосмесительных фильмов-катастроф Автора, как-то: «Ночь носит сомбреро», «Набирайте «С» для Сладострастия» и «Несчастный случай меня». Что Мадам Психоз, единственный ребенок в семье, была невероятно и сердечно близка с отцом, низкокислотным химиком из лаборатории реагентов в Кентукки, который, по всей видимости, был единственным ребенком в семье и имел основанные на совместном просмотре кино теплые отношения с матерью, и, кажется, старался восстановить ту утраченную близость с Мадам Психоз, для чего почти на ежедневной основе водил ее в кино, в Кентукки, и возил по всему среднему Югу на разного рода соревнования по жонглированию жезлом для юниоров, в то время как его жена, мать Мадам Психоз, крайне набожная, но уязвленная и неврастеничная женщина с боязнью людных мест, сидела дома на семейной ферме, консервировала продукты и вела дела фермы, и т. д. Но что постепенно ситуация становилась сперва все более странной, а затем, когда Мадам Психоз достигла пубертатности, по всей видимости, и жутковатой; а именно жутковато вел себя низкокислотный отец – так, словно Мадам Психоз молодеет, а не взрослеет: брал ее в местный «Синеплекс» на все более детские фильмы, отказывался признавать появление месячных и грудей, жестко протестовал против свиданий и т. д. По всей видимости, проблему усугублял тот факт, что из переходного возраста Мадам Психоз вышла почти ненормально красивой молодой девушкой, особенно для той части Соединенных Штатов, где из-за неправильного питания и пренебрежения к стоматологии и гигиене физическая красота была чрезвычайно редким и в некотором роде неловким для окружающих состоянием, совершенно незнакомым беззубой пигалице-матери Мадам Психоз, которая ни словом не обмолвилась, пока отец Мадам Психоз запрещал все, от бюстгальтеров до мазка Папаниколау, общаясь с уже цветущей дочерью прогрессирующе нечленораздельным сюсюканьем и продолжая называть ее детским уменьшительно-ласкательным прозвищем то ли Буся, то ли Путти, когда пытался отговорить от стипендии Бостонского Университета, программа «Исследований кино и кинокартриджей» которого, как он, по всей видимости, утверждал, привлекала только, цитата, непослушных бук, бяк и бам-бамов, конец цитаты, что бы ни означали в их семье эти пейоративы.
