Зайка опустила на пол маленького кружевного принца, а Еремеев вздохнул, снял ботинки и протопал в маленькую, увешанную полотенцами ванную. Он протёр запотевшее зеркало, и из этого зеркала на него уставилось хмурое небритое лицо.
- Суббота, говоришь, - сказал этому лицу Еремеев. - Раз всё вернулось на исходные позиции, значит, что-то пошло не так.
- Если бы ты притащил мне из детского сада вместо моего ребёнка чужого, я вряд ли назвала бы это исходной позицией, - откликнулась в коридоре Зайка.
- Ну, так-то они все чужие, - заметил в ответ Еремеев.
Он вымыл руки, вытер их ближайшим полотенцем и снова посмотрел в зеркало. На душе у него было гнусно и тяжело, и тяжесть эта никак не хотела отваливаться. Этой странной парочке, гуляющей между мирами, нужна была его, Еремеева, помощь, а он, Еремеев, помочь им никак не мог.
Потому что он, Еремеев, не знал, как. Погуглить, что такое архат, что ли.
Девочка бесшумно возникла на пороге ванной.
- Ромка где-то здесь, шмыгнула она носом. - Я знаю. Я чувствую. Мама говорит, что это женское - интуиция и всё такое.
Еремеев почесал трёхдневную щетину и снова посмотрел в зеркало.
- Одноклассник? - спросил у отражения девочки.
- Да, - кивнуло отражение. - И проект этот он выбирал. Давай, говорит, ну чё ты, постижение - это же такая крутая штука, в любой профессии пригодится. Мы с тобой, говорит, нос им всем утрём только так, на раз.
Еремеев отвернулся от зеркала и посмотрел на неё. Две мысли посетили его практически одновременно - о том, сколько же ей лет на самом деле, и о том, насколько это сейчас на самом деле не важно.
Вслух он так ничего и не сказал. Он отодвинул её в сторону и молча прошёл на кухню. На кухне Зайка усадила малыша за стол. Маленький принц сидел на стуле, и под его маленький королевский зад был подложен большой бордовый трёхтомник "Справочника конструктора РЭА" в общей сложности сантиметров на двадцать. Стол получился ему как раз впору, - принц сидел, сложив на стол ручки и болтая в воздухе босыми ногами.
Девочка снова возникла в дверях, на этот раз в кухню. И снова зависла в дверном проёме.
Кухня у Зайки была немногим больше, чем ванная - одному впору, а вдвоём уже тесно. Но маленькие дети смотрелись в ней куда более органично, чем в Еремеевской. Когда всё это закончится, можно будет попробовать завести своих, подумал Еремеев, и сам ужаснулся абсурдности этой мысли.
Потом они завтракали. Свой завтрак принц ел молча и аккуратно, как, наверное, и положено есть принцам, девочка тоже молча ковыряла вилкой в тарелке.
Звонок в дверь застал врасплох всех. Еремеев с Зайкой переглянулись, и дверь пошёл открывать Еремеев. Он наклонился к дверному глазку и в этом движении, в наклоне, подумал, что лишнее это всё, лишнее, все они ходят сквозь стены, словно и нет никаких стен.
Однако за дверью не было ни новых детей, ни чудовищ. Там была Зайкина соседка снизу, и, пока Еремеев открывал дверь, он так и не смог вспомнить, как её зовут.
- Я вижу, у вас свет в окне горит, - затараторила она. - Значит, вы вернулись. К ват тут мальчик приходил. Маленький такой. Ждал у подъезда. Долго ждал. Я за хлебом ходила, потому и знаю. Сказал, тётю Зою жду. Племянник?
И я тебя знаю, подумал Еремеев, - небось, специально не поленилась сходить за хлебом, чтобы удовлетворить любопытство.
- Племянник, - согласился он вслух. - А куда ушёл, не сказал?
- Нет, - огорчилась старушка, заглядывая за спину Еремееву вглубь коридора и дальше, в кухню. - Не сказал. Дикий он у вас какой-то, слова не спроси. Рванул от меня так, словно я людоед.
- Спасибо, - сказал Еремеев и безжалостно закрыл перед ней дверь.
- Маленький он у вас слишком, чтобы одному гулять! - громко и обиженно сообщила соседка закрытой двери, и Еремеев, бурча про "тебя забыли спросить", обернулся и обнаружил, что девочка стоит у него за спиной.
- Ромка?
- Однозначно, - согласился он. - Если, конечно, от меня ничего не скрывают, - и кивнул в сторону кухни, где слышно было, как Зайка моет посуду и что-то говорит малышу.
***
Идти с ними Зайка отказалась наотрез. Она мотивировала это тем, что малыш слишком мал, не по сезону одет, оставить его одного нельзя, ни на какие проекты по изысканию постижения она не подписывалась и вообще.
- И вообще, - сказала она, глядя исподлобья на Еремеева.
- Железный аргумент, - с готовностью согласился тот. - Принимается.
Казалось, метель только стала сильнее. Они спустились с заснеженного крыльца и, не сговариваясь, двинулись к перекрёстку. На перекрёстке было бело и безлюдно.
- Он же меня ищет? - не столько спросил, сколько констатировал факт Еремеев. - Значит, вряд ли ушёл далеко, и выбор у нас не большой.
Они постояли немного, наблюдая, как светофор меняется с зелёного на красный, с красного на жёлтый, потом опять на зелёный.
- Ну, что, ко мне? - сказал Еремеев в конце концов.
- К вам, - согласилась девочка.
