Здание оказалось большим, круглым и абсолютно пустым, если не считать копошившихся в стенах зверьков.
Выход они нашли, когда брели вдоль стены - держась за руки, как запертые в чулане дети.
- Стой!
Стена под пальцами Еремеева приобрела странную шероховатость, и на этой шероховатости он вдруг нащупал обычную металлическую задвижку - достаточно массивную, но не настолько, чтобы не сдвинуть её с места.
Башня стояла на вершине большого, поросшего высокой травой холма. Над холмом зияло такое знакомое, такое бездонное звёздное небо, что Еремеев, за последние двое суток почти смирившийся с тем, что мир вокруг всё пляшет и пляшет в странном извращённом танце, даже почувствовал некоторое неестественное облегчение.
- Слышишь? - шёпотом спросила Зайка. - Там опять плачет ребёнок.
Еремеев прислушался и уловил слабый, почти неслышный звук. Сложно было сказать, сколько в этом звуке было от плача, и он закатил глаза в тщетной попытке больше не ввязываться ни в какие авантюры, но то ли мрак был слишком плотен, то ли Зайка была слишком занята, чтобы следить за его гримасами, - только не обращая внимания на его унылую физиономию, она двинулась вперёд и ему ничего не оставалось, как двинуться следом.
***
Мальчик сидел в кустах, как брошенный зайчихой зайчонок - маленький, белобрысый, в тонкой белой кружевной рубашечке. И плакал.
- Знаешь, что? - шёпотом сказал Еремеев. - Я его боюсь. Даже больше, чем тех, которые у меня этот сезон охоты открывали. Это как подбирать в незнакомом лесу незнакомого медвежонка, за которым потом обязательно придёт его медвежья мать.
Зайка молча посмотрела на него круглыми глазами, и Еремееву ничего не оставалось, как только вздохнуть и полезть на четвереньках в кусты.
- Не трогай меня, - сказал мальчик.
Еремеев опешил и сел - там же, под кустом.
- Почему?
- Потому что я - ключ между мирами, а ты - клоун.
- Я думаю, что это тот самый мальчик, - прокашлявшись, сказал Еремеев и обернулся к Зайке. - Иди сюда, солнышко.
Мальчик посмотрел на Еремеева, потом на Зайку. Белая рубашечка его в темноте делала его похожим на маленькое бледное привидение.
- Я боюсь, - сказал он.
Зайка натянуто улыбнулась и тоже полезла под куст.
Возвращаться к "водонапорной башне" никому не хотелось, поэтому решено было идти вниз с холма. Мальчика несла на руках Зайка, а Еремеев шёл за ними, и в голове у него крутился анекдот про Винни-Пуха и Пятачка (Винни, ты чего?! А чего ты идёшь там сзади молча и всякую ерунду про меня думаешь?!).
Через пару часов дорога вывела их к тёмному васильковому полю.
- Чёрт! - выругался Еремеев, когда прямо у него из-под ног вынырнул из темноты пёс.
- Скорее, исполняющий обязанности, - оскалился тот, глядя на Зайку. - А вы, я вижу, не одни. Поставьте ребёнка на землю, и я попробую не заметить, как вы отсюда свалите.
Зайка прижала мальчика к себе покрепче, и Еремеев, которому - несмотря ни на что - их находка всё ещё по-прежнему казалась маленькой опасной гадючкой, огляделся в поисках чего-нибудь, что сошло бы за орудие в драке. Ради Зайки, исключительно ради Зайки. Но васильковое поле было огромным и сплошь васильковым - ни камней, ни палок. Ничего.
Из темноты бесшумно появился второй пёс. Навскидку каждый из них был примерно в весовой категории хорошо откормленного волкодава, и с появлением ещё одного шансы Еремеева одержать верх в драке растаяли, как... Впрочем, не было у тебя никаких шансов, сказал себе Еремеев.
- Егор Георгиевич! Егор Георгиевич!
Девочка выскочила откуда-то из-за серой пёсьей спины и показалась ему старше, чем была накануне - то ли выше, то ли худее, то ли взрослости ей придавал испуганный взлохмаченный вид. Если в субботу на пороге своей квартиры он дал бы ей максимум пять, то сейчас она тянула на все семь.
- Ромка пропал!
Шутка про потерянный миелофон с функцией хронопеленгатора застряла у Еремеева где-то на полпути к языку.
- Что? - глупо переспросил он.
- Ромка пропал! - всхлипнула девочка. - А учитель говорит, что если человек жив, он сам всё организует...
- Стоп, стоп! - сказал первый пёс. - Принц остаётся здесь. И организовывайте, что хотите.
Девочка оглянулась на него, как на назойливое насекомое, торопливо взяла Еремеева за руку, и мир исчез.
- А Зоя и мальчик? - сказа Еремеев окутавшему его туману.
- Ой! - испугался туман. - Я сейчас.
Мир качнулся, мигнул и снова проявился. Они стояли на углу Подлесной и Космонавтов, у Зайкиного дома. Метель гнала по земле колкую позёмку, а на руках у одетой в тонкий джемпер Зайки был маленький мальчик в тонкой кружевной рубашечке.
- Господи! - сказала Зайка. - А ключ у меня в куртке.
Дверь в квартиру им вскрывал дядька, мало похожий на "медвежатника", - интеллигентный, в очках и в хорошо сшитом чёрном пальто: здравствуйте, да, бывает, сейчас всё сделаем, раз, раз, готово, пятьсот - сами понимаете, одна дорога сколько стоит, да и суббота как-никак, в такую погод вообще все по домам сидят, ключей не теряют.
Дети молчали всё время, пока дверь за "интеллигентом" не закрылась.
