— А еще, думаю, им не хочется оказаться в изоляции. При том, что Разлом и открылся–то совсем недавно, — я немного дополнил мысль, начатую Хозяйкой ночи. — А вообще, если все так сложно, сможет ли Семин победить? Что могут сотни его сторонников, пусть при поддержке магов, против тысячных армий?
Это вопрос, на который я знаю ответ. Но после недавно сказанного, думаю, он будет уместен, а я смогу сверить то, что говорит Медея, со своими мыслями. Скажем так, небольшая проверка на честность.
— Если имеются в виду небольшие схватки, то там сила будет действительно на стороне опытных бойцов, — богиня пожала плечами. — Но судьба верховной власти будет решаться в битве армий, а тут уже без вариантов. У магов есть заклинания, пробивающие легендарные метки, так что их противники либо активируют маски, либо умрут. Ну а те, кто потратит свою способность на защиту от дальних атак, в итоге будут беззащитны, когда до них доберутся верные повелителю бойцы ближнего боя.
Ну да, примерно так я себе все это и представляю. Тогда остается, наверно, последний вопрос — а то, чувствую, настроение Медеи начинает портиться. А нам еще обсуждать мою отправку непонятно куда.
— А боги? Эти повелители хаоса, бездны и тьмы, почему они не вмешиваются? — даже интересно, найдется ли у Медеи для этих интриганов хоть одна объективная причина для подобного поведения. Или…
— Они просто трусы! — сказала, как отрезала. — Пока они предпочитают гнать в бой своих последователей, тем более что тем тоже есть, что терять. И, пока их не прижмет, в бой сами они не пойдут, особенно теперь, когда Семин им опасен не только своими ловушками, но и просто как противник.
Медея не сдержалась и довольно расхохоталась, а мне на мгновение чуть не стало ее жалко. Вот ведь, не думал, что во мне могут остаться еще такие предательские чувства — хорошо, что успел заметить. Такое надо выжигать каленым железом, если, конечно, я планирую и дальше оставаться в живых.
— Ладно, с ситуаций в целом мы разобрались, — я постарался говорить максимально холодно. — Но как это касается лично меня? Пока не вижу смысла вмешиваться ни в одно из событий, о которых ты говорила.
— Хочу напомнить, что у нас договор. Отправлю, и пикнуть не посмеешь, да еще будешь там стоять и выбирать, помочь ли тем, кто помогал тебе, или сохранить принципы и остаться в стороне! — на мгновение сквозь мягкие черты лица стоящей передо мной девушки, казалось, проступил чей–то яростный, как будто высеченный из камня лик. — Но хотелось бы все–таки, чтобы ты понял свою выгоду, так что, пока время есть, слушай.
— Хорошо, — говорю в ответ. Медея сменила тон, а я держусь вроде как ни в чем не бывало, но краем глаза вижу, как дрожат колени. Не мои, Абрамова и Лурье — я‑то пока могу себя контролировать. Но как же хочется сейчас плюнуть на все, вытащить свою косу и ринуться в бой. И будь что будет.
— Ты хотел знать, как все это касается тебя и твоих людей — что ж, слушай, — Медея на мгновение прикрыла глаза, прищурившись на солнце. Интересно, а когда она так делала в последний раз в своем теле? — Дочь Лютовой вместе с твоей первой ученицей во время попытки покинуть долину пересеклись с разведывательным отрядом генерала–жнеца, что решил лично возглавить атаку в подбрюшье зарождающейся Новой империи. Так вот просто так им теперь не уйти: в качестве демонстрации доброй воли Лютовой–старшей им придется присоединиться к этому отряду и постараться помочь выполнить поставленную перед ними задачу. И уже завтра они столкнутся с третью армии Семина под командованием Осипова.
— Осипов не Семин, просто так Орлова ему не победить, — осторожно начал я. Пока, если честно, не особо понятно, в чем проблема.
— Семин готовил эту операцию очень давно. Сейчас его разведчики захватывают надгробия участников похода, и завтра каждый из них почувствует удар по своему камню, а потом получит предложение, от которого невозможно отказаться. Как думаешь, многие ли пожертвуют жизнью вместо того, чтобы помочь Осипову захватить весь пришедший по их душу отряд? — а чего тут отвечать, и так ясно, что эта информация все меняет прямо–таки кардинально.
— Дочь жницы трогать не станут, а за Леной она присмотрит, — несмотря на тяжелые мысли я постарался казаться беззаботным. — Да даже если они и умрут, просто воскреснут потом и все.
Или не просто?
