Я медленно оглянулась, прекрасно зная, кого увижу. Невыразительная физиономия, неопределимый возраст, мощная, нечеловеческая энергия. На этот раз Хранитель выглядел как заблудившийся в горах путешественник – с растрепавшейся косой седых волос, чумазой щекой и в мятом дорожном костюме. Не хватает еще потертого саквояжа и разбитого дилижанса на заднем плане. Где он свои образы берет? Из вестернов?..
– Надо же, объявился, – вяло поприветствовала я. – Не прошло и трех месяцев.
– С кем ты говорила сейчас? – Хранитель нахмурил густые брови.
– С подругой.
– В ней полно сил… от тех, кто здесь лишний. Если она с ними, то против нас и никакая тебе не подруга.
– Она попала к ним случайно. И пытается освободиться.
Он посмотрел сквозь меня, будто вовсе не слышал. Начинается! Включил режим защитника, и, как обычно, не вовремя. А уж методы решения проблем…
– Соню не трогай! – торопливо сказала я, боясь, что его мысль разовьется в опасном направлении. – Она мне нужна. Да я о наших врагах от нее за два дня узнала больше, чем от тебя за все время. Только и можешь, что загадками бросаться с умным видом, а реальной помощи – ноль!
– Я помогаю, – вновь заметил меня Хранитель. Подумал и добавил: – Уже.
– Чем?
Он отвернулся и уставился на водопад, словно раньше его тут ни разу не видел. Ну конечно, это же интереснее, чем наш разговор.
– Они пять тысяч лет в Потоке, – упрямо продолжила я в седой затылок. – У них есть некий ритуал и пятьдесят побед над Вестниками на счету! Как Артем, по-твоему, должен им противостоять? Что могу сделать я? В его силе ничего не понимаю, тыкаемся наугад, а время идет!
Хранитель поднял с травы остатки одуванчика, вздохнул.
– Нечего вздыхать! Ни на один вопрос ответить не можешь. Или снова задаю неправильные?
Он заложил стебелек за ухо, обернулся и обыденно произнес:
– У меня плохо получается рассказывать.
Кто бы спорил… Его ладонь коснулась моего плеча, я застыла. Ни сбежать в реальность, ни даже дернуться. Пар стал густым, едким, потянулся щупальцами к берегу. Заволок туманом, устремился ввысь. Завертевшееся центрифугой небо, резкая боль. Отпустила так же неожиданно как пришла. Туман осел на землю песком, небо знакомо оскалилось звездами. На горизонте – бесконечные холмы, позади – руины храма. Погруженная в темноту арка входа, уходящие вниз ступени лестницы, безжалостно выщербленные временем. Чертова пустыня! Первородный мир, унесший столько жизней, отпечаток самого далекого прошлого. Рядом насмешливо улыбался Хранитель, засунув руки в карманы. Зачем я его злила?..
Вспыхнул костер, осветив выведенные на песке символы. Спираль с вогнутым внутрь концом. Восьмерка в треугольнике, наклоненная набок. Перечеркнутая косыми линиями галочка. Зигзаг со стрелкой на конце. Перевернутая буква «Б» с нижним подчеркиванием. Незамкнутый круг с волной внутри. Его-то я видела впервые! Вроде бы.
Провал арки потемнел, в нем жадно хлюпнуло. О, нет… Только не она. Не надо! На ступенях заблестела черным глянцем тьма, заструилась выше. К выходу, песку, костру. Растекаясь лужей, подтягиваясь нитями. Я отпрянула прочь. Почувствовала подкативший к горлу ужас и руки Хранителя на плечах.
– Стой… – велел он, будто у меня была возможность пошевелиться. – Ты же хотела знать. Так смотри.
«Здесь все началось», – пронеслось эхом из воспоминаний. Память услужливо подкинула и другое – холод, пустоту. Ощущение, как ты исчезаешь, растворяешься, перестаешь существовать. Тьма подобралась ближе, окружила, замерла у ног. Голодная, жадная, нетерпеливая.
– Нири, – сказал Хранитель твердо.
Это что, просьба на неведомом языке? Приказ? Заклинание?..
Лужа зашипела, дохнуло ледяным холодом. Спокойно! Что мне она? Я в полной силе, смогу за себя постоять. Живо ее светом спалю, только мокрое пятно и останется. Если мешать не будут…
– Покажи ей.
«Ей?..» – заплескалось беззвучное. Со злостью, ненавистью, яростным протестом. Как наяву.
– Она с нами.
Потянуло недоверием. Хранитель сильнее сжал мои плечи, окутало теплой и колючей, словно шерстяной свитер, энергией. Чувства обострились, превратились в нечто плотное, осязаемое. Тьма отозвалась покорным согласием, под ногами забурлила чернота. Вязкая, затягивающая куда-то глубоко, далеко, в себя.
