На некоторые вопросы нелегко найти ответ и в других мирах. Кто-то убивает клиентов крупной юридической фирмы, и рисует кровью жертв никому неизвестные знаки. Что это – ритуал, месть или жестокая игра?Она не любит загадки, знает о хорошем и стремится к плохому. Есть ложь большая, святая и маленькая – она хорошо разбирается в сортах и оттенках. Для некоторых секретов нет надежного тайника или срока давности. А у того, кто расследует это дело – давние личные счеты к ней…
Мысль изреченная есть ложь.
В пять утра можно найти массу увлекательных занятий. Например, отдохнуть в гостях с хорошей компанией. Ворваться в ночной клуб и веселиться до закрытия. Засесть за компьютер и спасти королевство от архидемона. Устроиться на уютном диване перед телевизором, до одури щелкать каналами. Или спрятаться под теплым одеялом и беззаботно дрыхнуть. Пожалуй, последнее нравится мне больше всего. Вместо этого я осторожно пробираюсь по обледенелой улице, рассматривая номера домов и стараясь не поскользнуться. В темноте, на суровой январской холодине.
Понятия не имею, зачем Вика меня разбудила. Ночные звонки – то еще удовольствие. Особенно когда требуют немедленно явиться по незнакомому адресу и разговаривают таким серьезным тоном, что сразу понимаешь – лучше не спорить. А с Викой вообще лучше не спорить, себе дороже.
Завернув за угол, я увидела в глубине двора одноэтажное серое здание. Бинго! Вот он, нужный номер. В свете фонарей дом выглядел на редкость убого. Эдакая гигантская конура, с крошечными оконцами и высокими сугробами вокруг. Как Вику сюда занесло? С ее-то запросами… Ладно, на месте разберусь.
Я вытащила руки из нагретых карманов и перебралась через сугроб. Ну и погодка. Минус двадцать градусов, если не ниже. На Новый год ни снежинки не упало, а теперь привалил подарочек. Хватит на армию снеговиков. Лестница тоже покрылась льдом – я едва удержалась на ногах. Дверь была открыта, охранника у входа не оказалось. Спит, наверное, в подсобке, или дом совсем не охраняется. Зря, мало ли кто шатается ночами по окраинам Москвы. Я шагнула в длинный коридор и скинула капюшон. Горячий воздух обжег лицо, задубевшие пальцы заныли. Ужасное ощущение! В глубине коридора горел свет, и я поспешила выбраться из темноты.
Внутри здание было более жалким, чем снаружи: облезлые стены, осыпавшаяся штукатурка, стремянка в углу и банки, заляпанные краской. Хаос и разруха, живое олицетворение ненавистного всем слова «ремонт». Я обошла мусор и грязищу, зато наступила в липкую лужу. Еле отодрала сапог от пола. Вот уж спасибо, позвали так позвали! Вдобавок задела какой-то мешок. Испачкалась… Придется шубу в химчистку сдавать. Обязательно включу это в счет. Только сначала разыщу мою дражайшую клиентку.
До конца коридора я добралась живой, но изрядно помятой. Все равно прихорашиваться было без толку. На фоне красавицы Вики – модели и ярой поборницы гламура, я смахивала на замарашку. И прекрасно! Бывшая звезда столичного подиума не выносит тех, кто пытается ее затмить. Поэтому я скромно улыбалась и не уставала всякий раз хвалить Викины туфли, хотя не понимала, зачем девушке ростом под два метра носить безумно высокие каблуки.
Дверь в дальнюю комнату была приоткрыта, через проем пробивался яркий свет. Я уставилась в пол, боясь споткнуться об очередную строительную хрень, и чуть не врезалась в… кого-то. Крупного, загородившего проход. Подняла взгляд и увидела мужчину. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня испытующе. Вход в комнату скрылся за его широкими плечами, и чтобы заглянуть внутрь, мне пришлось бы подпрыгнуть или встать на табуретку. Прыгать было глупо, табуретки под рукой не оказалось, поэтому я вежливо поздоровалась и замерла. Мужчина улыбнулся, формально и натянуто. Где-то я его раньше видела…
– Не спится? – спросил он.
Нехорошо так спросил, с намеком на претензию. Меня осенила догадка, и она мне не понравилась.
– Ага… Бессонница.
– Неборская, что ты здесь делаешь?
С ума сойти! Тринадцать лет прошло, а он меня не забыл.
– Гуляю. На входе не было никого.
– Неудачное ты время для прогулок выбрала, – сказал здоровяк, чье имя я никак не могла вспомнить.
Улыбка исчезла с его лица, а меня начали терзать смутные сомнения. Воздух накалился, как в адской микроволновке. Плохая обстановка, нервная. В такой лучше не выпендриваться.
– Ищу кое-кого, – шумно выдохнула я.
– Не Викторию Янковскую, случайно?
– Да, ее. А в чем дело-то?
Он странно ухмыльнулся и тряхнул головой. Волосы взъерошились, темная прядь упала на лоб, придав лицу зловещее выражение.
– Где Вика? – не выдержала я.
Он схватил меня за рукав шубы и притянул к себе. Так резко, что я не успела опомниться. Мой собеседник любезно отодвинулся, и мне в глаза ударил свет, ослепив на секунду. Жаль, что лишь на секунду… Голова закружилась, в желудке разлился жгучий холодок. Этот холодок был гораздо противнее, чем все морозы вместе взятые.
– Вот, – официальным тоном известили меня.
Вика действительно была в комнате. Точнее, вся комната была в Вике, словно кто-то решил проверить, найдется ли в девушке что-нибудь человеческое. То, что осталось, лежало посередине комнаты, на спине. Яркая лампочка отлично освещала блестки на закрытых веках, развороченную грудную клетку и залитый кровью пол. И столько выжали из одной тощей модели? Слабо верится. На стене багровел криво нарисованный знак – три параллельные линии с завитушкой наверху. Просто убогий фильм ужасов.
