Проснувшись, я не сразу поняла, где я. Запах, резко въевшийся в нос, был очень знакомым, как и само место. Было темно, но в комнату пробивался слабый свет из маленького окошка, почти под самым потолком. Обшарпанные уставшие стены, господи, я поняла, где я. Тот самый подвал, а я лежала на том самом матрасе. Что за черт и что я здесь делаю? Где Егор? Я резко встала и пошла к двери, куда меня когда-то тащил псих, а моя кровь каплями падала на пол. Я опустила глаза и увидела те самые капли. Неужели я действительно здесь? Мне становилось все страшнее, я хотела домой. Открыв дверь, я медленно высунулась в нее, чтобы проверить, есть ли кто на лестнице, но никого не обнаружила. Я, все так же, не спеша, поднималась по ступенькам. Они скрипели, выдавая меня с потрохами. Посмотрев налево, я увидела то самое окно, в которое я когда-то запустила стулом, чтобы спасти себя, и как оказалось, своего ребенка. Убежав тогда, я бы уже была на шестом месяце. Окно и сейчас было разбито, а вокруг валялись осколки. Я повернулась направо и замерла на месте, когда увидела, что в комнате сидит человек, ко мне спиной. Он опустил голову в руки, слегка покачиваясь и что-то бормоча. Моё горло сковал страх. Я замерла, не зная, что делать дальше. Кто этот человек и почему он сидит тут, качаясь? Вдруг он резко повернулся и закричал на меня.
— Ты убила меня! — это был псих! Тот самый Петр! Его лицо было в крови, а у виска кровавое отверстие. Я закричала, как от неожиданности, так и от страха.
Я резко открыла глаза и вздрогнула, чувствуя, как сердце колотится с бешеной скоростью. Перед глазами все еще стояла эта жуткая картинка. С шумом втягивая в себя воздух, я пыталась придти в себя. Это всего лишь сон, успокойся Алис. Я лежала, не шевелясь, где-то около минуты. За окном было всё так же темно, и медленно кружил снег.
Егор всё ещё спал, прижимая меня к себе, обнимая своей сильной рукой. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Который час? Надеюсь, мы не проспали. Я нащупала рукой свой телефон. Десять вечера. Все не так критично, но пора вставать. Я начала поворачиваться к нему лицом, но он и не собирался просыпаться. Я смотрела на своё спящее белокурое счастье. Ему что-то снилось. Глаза, под веками, бегали в стороны. Он невероятно красивый, когда спит. Но нужно вставать, иначе он снова опоздает. Я медленно начала пробуждать его поцелуями. Сначала я поцеловала его щеку, которую покрывала легкая щетина. Она была мягкой и совсем не колола меня. Когда я прикоснулась губами к виску, он начал пробуждаться. Уголки его рта приподнялись в легкой улыбке. Я решила поцеловать и эти уголки. Меня сводили с ума его мягкие губы, к которым я прикоснулась в последнюю очередь. Когда я отстранилась, Егор начал потягиваться, немного мыча.
— Просыпайся, соня, — я откинула голову на подушку, наблюдая за тем, как он с неохотой просыпается.
— Не хочу, — пробубнил он хриплым голосом, загребая меня к себе в объятия, — Можно я сегодня прогуляю? — он не открывая глаз, слегка улыбался.
— Боюсь, сотни людей тебе этого не простят. Поднимайся. Я сделаю кофе, — я начала вставать с постели, выбираясь из его объятий, но он силой притянул меня к себе, обвив уже двумя руками.
— Не так быстро, барышня. Задержитесь, у меня к вам дело, — его хриплый голос возбуждал до предела. Я невольно улыбнулась, потому что знала, какие у него ко мне могут быть дела. Он подтвердил это, забираясь рукой под мою кофту, медленно ведя рукой по спине, вдоль позвоночника. Как же это возбуждает! Моё дыхание снова начало сбиваться. Он открыл глаза и пристально сосредоточился на моих. В них был океан желания и похоти. Вторая рука сжимала мои ягодицы, что отдавалось приятной истомой внизу живота.
— Мы опоздаем, — прошептала я, периодически посматривая на его губы. Он продолжал молчать, а я обвила его талию своей ногой. Он еще сильнее стиснул меня в своих руках. Я чувствовала жар, исходивший от него. Он медленно водил рукой по моему бедру к колену и обратно, продолжая пожирать меня взглядом. Вторая рука уже расстегнула застежку бюстгальтера. На его лице появилась легкая ухмылка, а я сгорала, покрываясь мурашками. Внутри, где-то в области живота, все переворачивалось и жгло.
